– Иван, это я! Как слышишь?

– Слышу отлично. Что у тебя?

– Опасность устранена. У меня один «трехсотый», нужна помощь. Выезжай на бусе, пленника нужно в тепло перевезти.

Голос родственника был спокоен и я, выехав к разбитым машинам бандитов, нашел Андрея Ивановича и помог ему доставить второго пленника в дом. А трофеи решили собирать утром, ибо все устали, не так физически, как морально. Так что смогли пару часов подремать.

На рассвете, обсудив план дядьки по экспроприации экспроприаторов и честному отъему одного бензовоза, снаряжения, оружия, медикаментов, продовольствия, а так же прочих ценных вещей и предметов, мы заперли пленников в разные комнаты и отправились собирать трофеи. Надо отметить, было немало интересного. Например, три винтовки «тигр» с хорошей оптикой и приличным боезапасом, восемь гладкоствольных ружей, включая те, которые я снял с мертвецов вчера, три ПМ, радиостанция «Северок», шесть УКВ-радиостанций и ящик с продуктами. Плюс к этому бензин в машинах и, между прочим, один «уазик» мы могли починить самостоятельно. Только времени на это не было и мы взяли, что полегче. Тела при этом бросили и после полудня, заверив наших женщин, что вскоре вернемся, вместе с Пашей на микроавтобусе помчались к тайному схрону покойного Большого.

Добрались быстро, проехали через лес и остановились на берегу небольшой речки. На другой стороне несколько домов, сараи и землянки. Место укромное, найти его трудно. Поселки далеко, а дорог практически нет. Но главная проблема – река. Брода не существует. Но переезд имелся, покрытый водой слегка притопленный армейский понтон. С нашего берега его не видно, а если переезд обнаружит посторонний, то он будет замечен и встречен огнем. Так бы и было, если бы мы приехали сами по себе. Но с нами Паша, который хотел жить, и он вызвал на связь Леньку, сына Большого. Разговор проходил при нас. Паша запудрил парню мозги, сказал, что приехал раньше остальных с трофеями, и тот поверил.

Осторожно мы перебрались на противоположную сторону, подъехали к центральной избе, которая делалась под древнерусскую старину, и остановились. Вылезать не торопились, ждали Леньку и он появился. Шестнадцатилетний светловолосый парень с карабином на правом плече вышел из дома и приблизился. Нам лишняя кровь не нужна, а потому мы не стреляли. Я первым покинул машину, выскочил и, встретив удивленный взгляд парня, ударил его в солнечное сплетение. После чего он согнулся и застонал, а я его связал.

Оставались еще жены бандитов, но они сразу сообразили, что дергаться не стоит, и мы заперли всех в сарай, вместе с мужчинами и детьми. Ну, а затем устроили осмотр территории и убедились, что пленник не врал. В самом деле, имелись бензовозы. Целых три. Два с бензином и один с дизтопливом. Как и золото, которое нашлось в подвале. А на складе много продуктов, наверное, целая фура: макароны и консервы, сахар и соль, напитки и мука, сушеные фрукты и спиртное. Еще нашли генераторы. Два мощных, которые можно перевезти только на грузовике, и несколько мобильных. А так же обнаружили медикаменты, полсотни больших ящиков, которые забиты всем, чем угодно. Тут тебе и антибиотики, и хирургические наборы, и мази с кремами, и любые витамины, и бинты с лейкопластырями. Такое ощущение, что Большой заехал в аптеку и купил все, что в ней имелось. Кстати, как потом узнали, именно так все и было.

На осмотр потратили час. После чего, собрав оружие, выпустили рабов.

С работягами понятно, одна семья, все Ивановы. Два пожилых мужика и молодой вихрастый парень с большим фингалом под левым глазом. Они подрядились поработать на богатого человека, делали всю работу на хуторе и лесной замке, а Большой их не обманывал, платил исправно. Пока не узнал про апокалипсис. Тут уже плевать на договоренности. Мужики попробовали уйти и потеряли свободу. Только Степан, младший, в драку кинулся и огреб. А старшие сразу смирились и надеялись на счастливый случай.

А что касательно женщин-рабынь, то это бывшие «ночные бабочки». Они ублажали Пашу и Большого, когда бандюки выбирались на хутор, а в их отсутствие следили за порядком в доме или проводили время в ближайшем городе. Но и для них многое изменилось. Лидеры бандгруппы были с женами и отдали девок, молодых и симпатичных, своим бойцам, чтобы они немного успокоились.

– Твои предложения?
– присаживаясь на лавку возле стены, спросил дядька.

– Можно здесь остаться, - уже мысленно представляя себе, в каком именно доме стану жить вместе с подругой, я закинул наживку. – Место неплохое и укромное. Нас здесь не найдут и спокойно пересидим годик.

– Если хочешь, оставайся. А я иду дальше на север. Да и место это мне не подходит. Нехорошее оно. Муторно тут. Все не то, и придется принимать чужое хозяйство.

Мне не понравилось упрямство родственника. Но была надежда, что он меня услышит и наше путешествие закончится. По крайней мере, временно. Поэтому я попробовал снова донести до него свои мысли:

– Дядька, я все понимаю. Ты жаждешь мести и втемяшил в голову, что единственное место, которое тебя устроит, бункер Шарукана. Но он никуда не денется, и мы до него еще доберемся. А сейчас нужна передышка. Понимаешь? С нами женщины и дети, а здесь все есть: электричество, продукты, медикаменты. Так что не пропадем, организуем оборону, можем даже понтон совсем утопить, и пересидим до весны. За этот срок чума пойдет на спад и мы, хорошо подготовившись, продолжим путь.

Его ответ был коротким:

– Нет.

– Но почему?

– Во-первых, ты забыл про бойцов Большого, которые за своими семьями помчались. Во-вторых, чутье меня не подводило, и я по-прежнему чую опасность. А в-третьих, куй железо пока горячо. Если осядем, снова сдвинуться с места будет сложно. Я знаю, о чем говорю. То заболеет кто-то или травму получит, то бабы забеременеют. Так-то, племяш. Но если ты собрался остаться, держать не стану.

«Если бы этот разговор состоялся после того, что мы видели под Устюгом, он бы согласился, - подумал я. – А сейчас говорить про остановку глупо. Он снова закусил удила».