– Спи, мой любимый, – гладила его Шамхат по густым волосам. – Тебе надо отдохнуть. А я буду беречь твой сон.

Когда сопение Энкиду стало ровным, она нащупала в темноте лежащий на полу боевой топор и попробовала поднять его. Но его лезвие было столь тяжелым, что Шамхат не смогла сделать ни одного взмаха. Выругав себя за женственное бессилие, за грациозные руки, за пышную грудь и тонкую талию, она опустилась на корточки и вдруг подумала, что не всегда самое тяжелое оружие является самым лучшим. С этой мыслью она вынула из-за пояса Энкиду железный меч, еще недавно принадлежавший царю. Клинок тоже был тяжел, но с ним можно было управляться довольно ловко, что Шамхат и проделала, тыча в воображаемого противника и отражая воображаемые удары. Потом она расстелила подстилку и устроилась на ней, сжав рукоять оружия. От железа исходила такая уверенность, что даже когда вынырнувшая из темноты крыса коснулась ее своим телом, у Шамхат хватило мужества не завизжать, она ударила грызуна мечом плашмя. Крыса пискнула и убралась подальше.

Когда сон на мягких лапах начал подкрадываться к Шамхат, она растолкала Энкиду.

– До чего же я сладко выспался! – потянулся он так, что в темноте хрустнули суставы. – А где мой меч?

– Вот, держи, – чуть смутилась его подруга. – Я взяла, чтобы тебя охранять. И он пригодился мне! Я отогнала огромную крысу!

– Ах ты моя храбрая! Давай же я сменю тебя на посту.

Энкиду уселся на подстилке, а Шамхат свернулась у его ног калачиком и тут же уснула. Ее муж отрезал себе мяса, отломил хлеба и поел, еще более подкрепив силы. Он замер во тьме, стараясь не закрывать глаз, чтобы не пропустить рассвет. И хотя его члены затекли от однообразной позы, Энкиду не хотел вставать, чтобы не потревожить сон жены.

Вскоре стен подземного хода коснулись первые утренние лучи.

– Просыпайся, Шамхат! – растолкал жену Энкиду. – Великий Шамаш идет по проходу!

Женщина подняла веки и увидела нарастающий поток света.

– В этот раз будет ярче, – предупредила она. – Береги глаза.

– Почему ты решила, что будет ярче?

– В прошлый раз был закат и мы видели бога уставшим. Сейчас же его лик светел, как у тебя после сна. Вот о чем хотела нас предупредить женщина-скорпион! Бойтесь взглядов Шамаша, она говорила, когда он выходит в мир людей. То есть на рассвете, а не на закате.

В подтверждение ее слов стены озарились сначала призрачным сиянием, а затем все более и более ярким светом.

– Береги глаза, Энкиду!

Мощный луч света ударил в каменный коридор, наполнив его ослепительно белым сиянием. Даже сквозь опущенные веки путники увидели все – красные тени друг друга, сверкание кристаллов и тысячи бликов, отраженных от стен.

– Это из-за кристаллов! – выкрикнула Шамхат. – Само по себе солнце не может быть таким ярким!

Боль ударила в мозг. Жена Энкиду вскрикнула и, бросив поклажу, закрыла лицо ладонями. Энкиду также отшвырнул боевой топор и прижал руки к лицу. Поток света, усиленный кристаллами рубина и кварца, был настолько мощным, что ощутимо нагрел кожу. Но прошло несколько мгновений и яркость начала уменьшаться. Вскоре уже можно было открыть глаза, перед которыми плавали отчетливые алые пятна.

– Как ты думаешь, мы не ослепли? – осторожно спросила Шамхат.

– В полной темноте мы этого никак не узнаем, – вздохнул Энкиду.

– Плохо будет, если мы выйдем слепыми.

Алые пятна постепенно исчезли из поля зрения.

– Ой! Я знаю, как проверить! – воскликнула Шамхат.

– Что?

– Ослепли мы или нет, вот что! Дай мне меч.

Энкиду с удивлением протянул жене оружие.

– Теперь подними меня.

Муж подхватил ее на руки и поднял высоко над собой. Размахнувшись, Шамхат ударила в гроздь кристаллов, свисавшую с потолка, выбив при этом сноп жарких искр.

– Я не ослепла! – рассмеялась она. – А ты видел искры?

– Да.

– Тогда опускай меня поскорее!

Собрав поклажу, Энкиду и Шамхат снова двинулись в путь. Они пробирались по коридору почти целый день, пока не увидели яркий свет впереди.

– Это день пробивается через щели ворот! – обрадовалась женщина. – Теперь нам достаточно будет дождаться заката.

– Кажется, до него еще далеко, – Энкиду поставил топор к стене и разложил на полу подстилку. – Очень уж яркое солнце за воротами.

– А я думаю, что нет. Просто наши глаза так отвыкли от света, что даже предзакатный отсвет неба воспринимают как чересчур яркий.

Через некоторое время ее слова подтвердились – послышались голоса людей, и ворота распахнулись. Энкиду сощурился, но успел разглядеть троих людей-скорпионов.

– Путники, – произнес один из воинов.

– Вооруженный мужчина и прекрасная женщина, – подхватил другой.

– Надо им помочь выбраться, а то они почти ослепли, – буркнул третий.

Люди-скорпионы помогли выбраться путникам и вскоре закрыли ворота. Энкиду и Шамхат к этому времени окончательно пришли в себя – им еще приходилось щуриться, хотя были сумерки, но видели они уже хорошо.

– Знаете ли вы, как найти Утнапишти, пережившего потоп? – спросил Энкиду у воина.

– Нет, – ответил человек-скорпион. – Мы слуги великого бога Мардука и занимаемся только тем, что служим ему.

– А у нас верят, что самый великий бог – Шамаш, – возразила Шамхат. – И, похоже, вы служите именно ему. Иначе зачем бы вы открывали и закрывали ворота?

– Чтобы отделить сон от яви, – туманно ответил воин. – Но вы чужаки, и я не буду посвящать вас в наши тайны. По ту сторону гор воины-скорпионы не знают своего истинного предназначения.