По дороге, в одном из коридоров, я встретил Глеба. Тот взвился сначала, потом сообразил, кто перед ним, и кинулся обниматься, дылда этакая. Я перенес это стоически. Глеб активировал коммуникатор и принялся сообщать всем о моем благополучном возвращении. Дворжек велел всем подниматься к нему.

Собрались молниеносно. Когда мы с Глебом вышли из лифта в кабинете Щегла, там уже сидели и Николай, и Рита, и Кира, и еще человек пять, которых я не знал. Следом за нами прибыла Ирина. С ней мы обменялись многозначительными улыбками. Последним в кабинет ввалился Жесткий. По его виду было заметно, что он преодолел по коридорам Базы значительное расстояние, и большую его часть бегом. Щегол надел очки с эфирным детектором. Я театральным жестом поставил лампу на стол.

Но лицо Дворжека при этом выразило совсем не то, что я ожидал. Оно вытянулось, а уголки губ опустились.

– Что это за туфта? – спросил он. – Кто тебе это всучил?

– Лично Аль Рух! – ответил я, чувствуя, как холодеет сердце.

– Лампа не содержит никаких следов магического воздействия, – подтвердил Глеб, тоже глянув на жестянку через детектор.

– Тревога! – спокойно процедил сквозь зубы Дворжек. – Быстро сформировать боевую группу и блокировать транспортные порты. Особенно «один-два-три». Николай старший. Сморода и Чеботарев по обе руки от него. Живо!

Я, честно говоря, не сразу сообразил, какой ход мысли привел нашего бессменного командира к такому решению. Однако на флоте приказы не обсуждают. В Институте, кажется, тоже. Но не успели мы с Николаем и Жестким загрузиться в кабину лифта, как кабинет заполнился звуком тревожной сирены.

– Пипец… – громко произнес Глеб. – Доигрались.

Когда мы выскочили из лифта в коридор, там уже все было затянуто едким дымом. Со стороны фонтана ширкнула плазменная очередь. Кто-то истошно закричал. Рвануло. По коридору плотно пробежала ослабленная стенами ударная волна.

– В ангар, к оружейке! – приказал Николай.

Теперь я уже сообразил, что на Базу напали арабы. И воспользовались именно тем портом, который я сам устроил. Но как это возможно и с какой целью сделано, находилось за пределами моего понимания.

Хорошо, я не выложил ручной плазмоган, который сунул за пояс на постоялом дворе – противник успел просочиться вглубь Базы, и теперь можно было ждать атаки из-за любого угла. Ни у Жесткого, ни у Николая оружия не оказалось, так что мне пришлось пробираться первым. Обстановка осложнялась тем, что из-за стелющегося дыма видимость была никакая, отличить мечущиеся тени своих от мечущихся теней чужих представлялось маловозможным.

На Базе шла бойня. Никто из наших не привык носить оружие в помещениях, да и не принято это было. Никто не ждал нападения, считая Базу самым защищенным местом на Земле. Но и на старуху бывает проруха. Вот и вышло. Поэтому, когда я видел вспышки плазменных выстрелов, сразу бил в стрелка. Вероятность того, что это араб, была сто процентов. И ни разу в этом я не ошибся. Заодно и сам завладел трофейным штурмовым плазмоганом, и соратников вооружил. Стало чуть полегче.

В одном из коридоров мы застряли. Арабы успели устроить баррикаду из мебели, залегли за ней втроем и уничтожали из штурмовых плазмоганов все, что появлялось в пределе их видимости. А нам надо было дальше, нам надо было в ангар. Пришлось повозиться. Конечно, у нас с Жестким подготовка получше арабской, поэтому в два ствола мы их одолели, но упарились при этом изрядно.

– Может, ну его, ангар? – спросил я, когда от баррикады осталась груда дымящихся досок. – Уже вооружены.

– Дело не в оружии, – ответил Николай. – Нам надо активировать закрытый «хлоп» в ангаре, чтобы перетащить сюда всех, способных держать оружие и сформировать боевой отряд.

– А на кой черт вы закрыли порт в ангаре? – поразился я.

– В целях безопасности, – нахмурился он. – Там же оружейка. Приказ Дворжека.

– Очень умно. Он что, своих же боится?

– Он никого не боится. Но люди у нас разные и вербовка разная. Были прецеденты.

А вообще-то он прав. Были бы у меня нервы похуже, я бы, может, тоже выкинул какой-нибудь фокус, когда узнал, что меня решили попросту тут законсервировать. Просто я имел другой выход. А кто-то, может, воспользовался бы более простым решением. Да уж, Щегол… Мастер Игры. Но где-то он ошибся, иначе на Базе сейчас не шел бы бой. Или на него нашелся более умелый Мастер Игры. Аль Рух, каким я его увидел в пустыне, на эту роль никак не годился. Расул? Может быть. Но он производил впечатление хорошего инструмента в чужих руках, как и я сам. А вот кто движет им? Скорее всего, настоящий Аль Рух. А мне показали дешевого опереточного актера со старой жестянкой вместо настоящей лампы. Но для чего? Может, как раз для того, чтобы увидеть, как я прыгну на Базу, а потом перебросить следом штурмовой отряд, привезенный на двух транспортниках? Все это вполне возможно было бы, если бы Расул с первого дня знал, кто я, и мог бы читать все мои мысли. А так… Ну откуда ему знать о самом существовании транспортных пентаграмм? И откуда ему знать номер порта, в который надо прыгать? И откуда ему знать, что вообще надо нажимать на нарисованные кнопки?

До ангара мы добрались без особых приключений, только прибили еще двух арабов и обзавелись двумя лишними стволами. Первым делом Николай отворил дверь в небольшую пустую комнатку. Сверившись со своим индикатором, я понял, что тут находится ответная точка, но пентаграммы на полу нарисовано не было. Я уже привычным жестом нацарапал ее ножом на полу. Николай активировал коммуникатор, но не успел ничего сказать.

– Молчать!!! – еле слышным шепотом приказал Дворжек, едва оказался на связи. – Ни слова!!! Номер порта передашь потом. – Потом уже нормальным голосом добавил: – Пентаграмму начертили?