Его пальцы проскользнули вниз через ее волосы; его руки ласкали ее спину легкими движениями, затем нашли ее талию, притягивая сильнее к нему. Голова Эммы откинулась назад, почти упираясь в один из шкафов; его губы чувствовались горячим отпечатком на ее ключице. Его кожа горела от ее прикосновений.

Она вдруг поняла, почему люди говорили о страсти как об огне: она чувствовала, словно были в огненной ловушке, и горели, как сухое Малибу Хиллз, перед тем, как обернуться в пепел и смешаться вместе навсегда.

– Скажи, что любишь меня, Эмма, - сказал он напротив ее горла.
– Даже если это не так.
– Она ахнула; как он мог думать, как он мог не понять? В студии послышались шаги.

– Джулиан?

Голос Ливви был слышен сквозь дверь.

– Эй, Джулс, где ты?
– Эмма и Джулиан оторвались друг от друга в панике.

Они оба были растрепанные, их волосы спутались, губы опухли от поцелуев. Эмма не могла представить, как они объяснят, почему заперлись в комнате Джулиана.

– Джуууулс!

Весело крикнула Ливви.

– Мы были в библиотеке, и Тай отправил меня за тобой…

Ливви замолчала, скорее всего, оглядывала комнату.

– Серьезно, Джулиан, где ты?
– Ручка двери повернулась.

Джулиан замер. Ручка снова затряслась дверь задребезжала от того, что была закрыта. Эмма напряглась. Послышался вздох. Ручка перестала трястись. Было слышно, как Ливви уходит прочь, и затем дверь студии захлопнулась.

Эмма посмотрела на Джулиана. Она чувствовала, будто ее кровь застыла, а затем вдруг вновь побежала; колотя по ее венам, как весенний поток.

– Всё нормально, - выдохнула она.

Джулиан поймал ее и отчаянно прижал к себе, дрожащими руками она обхватила его за плечи. Он сжимал ее так крепко, что она едва могла дышать. Затем отпустил. Он сделал это так, словно заставлял себя; будто он голодал и отложил в сторону последний кусок еды, что у него был.

Но он сделал это.

– Нам лучше уйти, - сказал он.

Оказавшись в своей спальне, Эмма приняла душ и переоделась так быстро, как только могла.

Она скользнула в джинсы, и не могла не вздрогнуть, когда ее футболка опустилась на спину, задевая бинты. Она собиралась вскоре их сменить, и, наверное, нанести ещё одну Иратце. Она вышла и обнаружила, что в коридоре уже кто-то стоял.

– Эмма, - сказал Марк, оттолкнувшись от стены.

У него был уставший голос.
– Джулиан сказал, что ты в порядке. Мне так жаль.

– Это не твоя вина, Марк, - сказала она.

– Моя, - прошептал он.
– Я доверял Кирану.

– Ты доверял ему, потому что ты любил его.

Он посмотрел на неё удивленно. Он выглядел полностью выбитым из колеи: как если бы кто-то забрался ему внутрь и встряхнул его укоренившиеся убеждения. Она все еще могла слышать его крики, когда Иарлат хлестал сначала Джулиана, а потом ее.

– Это было так очевидно?

– Ты смотрел на него, как я смотрю на Джулса. Как ты смотришь на того, кого любишь. Мне жаль, что я не поняла этого раньше. Я думала, тебе . . . Понравилась Кристина? Киран точно приревновал к ней. Я думала, тебе нравятся девушки, - закончила она.
– Научи меня составлять предположения.

– Мне они нравятся, - сказал он насмешливо.
– Нравятся девочки.

– О, - выдохнула она.
– Ты бисексуал?

– Последний раз, когда я проверял, вы так называете это, - сказал он с неким весельем.
– У фейри нет названия для этого, так что…

Она поморщилась.
– Дважды извиняюсь за свои слова.

– Все в порядке, - сказал он.
– Ты права насчет Кирана. Долгое время он был для меня всем.

– Если это имеет для тебя какое-то значение, то он любит тебя, - сказала Эмма.
– Это было написано у него на лице. Я не думаю, что он ожидал, что кому-то из нас причинят вред. Я думаю, он предполагал, что они заберут тебя обратно к фейри, где вы могли бы быть вместе. Он никогда бы не подумал...

Но при этом в памяти возник момент, когда хлыстали не только её, но и Джулиана, ее горло сжалось.

– Эмма, - сказал Марк.
– День, когда меня забрала Охота… последнее, что я сказал Джулиану, было то, что он должен остаться с тобой. Я думал о тебе, даже когда меня не было, о хрупкой девочке, малышке со светлыми косичками. Я знал, что если с тобой что-то случится, даже тогда Джулиан будет убит горем.

Эмма почувствовала, что ее собственное сердце пропустило удар; не было очевидно, имел ли Марк в виду прямое значение выражения «разбитое сердце».

– Сегодня ты защитила его, - сказал Марк.
– Ты приняла удары хлыста, которые предназначались ему. Нелегко было смотреть на то, что они делали с тобой. Я хотел, чтобы на твоем месте был я. Желал этого тысячу раз. Но я знаю, почему мой брат хотел защитить меня. И я благодарен, что ты защитила его.