– Мне нужно идти.

– Ох, Эм.

Ее мать обошла кухонный стол и подошла к ней. Она несла Кортану.

– Я знаю.

Тени двигались внутри ее разума. Кто-то держал ее за руку так крепко, что было больно.

«Эмма, пожалуйста», - сказал голос, который она любила больше всего на свете. – «Эмма, вернись»

Мать Эммы вложила меч в ее руки.

– Сталь и душа, дочь, - сказала она.- И помни, что клинок, выкованный Вейландом, может разрезать что угодно.

– Возвращайся.

Отец поцеловал ее в лоб.
– Возвращайся туда, Эмма, где в тебе нуждаются.

– Мама, - прошептала она.
– Папа.

Она усилила хватку на мече. Кухня исчезала, теряясь где-то в ее сознании. Ее мать и отец потонули в ее воспоминаниях, как слова, что были написаны давным-давно.

– Кортана, - ахнула Эмма.

Она поднялась и вскрикнула от боли. Простыни спутались вокруг ее талии. Она лежала в постели, в своей комнате.

Лампы горели, но тускло, окно было слегка приоткрыто. На столике около кровати была куча повязок и сложенных полотенец. В комнате пахло кровью и ожогами.

– Эмма?

Кристина сидела у изножья кровати, с рулоном бинтов и ножницами в руках. Она уронила их на пол, когда увидела, что глаза Эммы были открыты, и бросилась к кровати.

– О, Эмма!

Она обхватила плечи Эммы, и на мгновение Эмма прижалась к ней. Ей было интересно, каково это иметь старшую сестру, ту, кто может быть твоим другом и заботиться о тебе.

– Ой, - сказала Эмма смиренно.
– Это больно.
– Кристина отпустила её. Было видно, что ее глаза покраснели от усталости.

– Эмма, ты в порядке? Ты помнишь все, что произошло?

Эмма положила руку на голову. Ее горло болело. Ей было любопытно, это из-за того, что она кричала? Она надеялась, что нет. Но не хотела принести этим удовольствие Иарлату.

– Я... как долго я была в отключке?

– В отключке? Ой, спала. С утра. Вообще-то весь день. Джулиан был здесь с тобой все время. Я наконец-то убедила его что-нибудь съесть. Он будет в ужасе от того, что ты проснулась, а его не было рядом.

Кристина откинула назад спутанные волосы Эммы.

– Я должна встать. Мне нужно увидеть: все ли в порядке. Что-нибудь случилось?

В ее разуме вдруг всплыли, ужасные образы фейри, которые после того как расправились с ней, принялись за Марка или Джулиана, возможно даже детей, Эмма попыталась опустить ноги на пол.

– Ничего не случилось.

Кристина легонько толкнула ее обратно.

– Ты устала и слаба; тебе нужно поесть и нанести руны. Такие побои… Так можно отхлестать кого-то до смерти, ты знаешь это, Эмма?

– Да, - прошептала Эмма.
– Шрамы на моей спине останутся навсегда?

– Скорее всего, - ответила Кристина.- Но они не будут так ужасны — Иратце быстро закрыли раны. Они не могли исцелить их все. Останутся следы, но они будут светлыми.

– Эмма, почему ты это сделала? Почему? Ты действительно думала, что ты намного сильнее Марка или Джулиана?

– Нет, - сказала Эмма.
– Я думаю, что каждый силен и слаб по-своему. Есть вещи, которых я боюсь, а Марк нет. Как океан. Но его уже достаточно пытали — чтоб ы это сделало с ним, я даже не знаю. И Джулиан… Я почувствовала это, когда они били его. В моем теле, в моем сердце. Это было худшее чувство, которое я когда-либо испытывала, Кристина. Я бы сделала все, что угодно, чтобы прекратить его. Это было эгоистично.

– Это не было эгоистично.
– Кристина поймала руку Эммы и сжала ее.
– Я думала однажды о том, что никогда не захочу иметь парабатая. Но я бы думала по-другому, если бы моим парабатаем была ты.

«Я бы тоже хотела, чтобы ты была моим парабатаем»– подумала Эмма, но промолчала, это было бы вероломно по отношению к Джулиану, несмотря ни на что.

Вместо этого она сказала:

– Я люблю тебя, Кристина.
– И сжала руку в ответ.
– Но как же расследование... я должна пойти с тобой.

– Куда? В библиотеку? Все читали и искали весь день дополнительные сведения о Леди Полночь. Мы найдем что-нибудь, но у нас достаточно людей, чтобы листать страницы.

– Есть и другие дела, кроме как глядеть на страницы...

Дверь открылась, Джулиан стоял на пороге. Его глаза расширились и на мгновение они были всем, что Эмма могла видеть, как сине-зеленые двери в другой мир.

– Эмма.

Его голос звучал грубо и надломлено.

Он был одет в джинсы и свободную белую футболку, под ней были видны очертания повязки, обернутые вокруг его груди. Его глаза были красными, волосы растрепанными, и была слабая щетина вдоль его подбородка и щек.