Бр-р-р. Меня аж передёрнуло. Честно говоря, наличие в этом мире существ, способных заставить выполнять брачную клятву, как бы ты не относился к супруге, меня чертовски пугало и заставляло кардинально пересмотреть отношение к институту брака. И тем меньше я понимал папашу, который, если судить по немногочисленным источникам информации, и тут неплохо зажёг. А если учесть существование всех этих магов, жрецов и прочих персонажей типа ведьм так можно и импотентом стать.

А чего, вот так приударишь за девицей, а она или сама окажется колдуньей или папашка её каким-нибудь архимагом. И поставят тебя перед выбором — или окольцовываться, или до конца дней прыгать по кочкам и спрашивать «Ка-ко-ва-а-а клю-к-ва-а-а». И всё. Ладно, ещё если там любовь и всё такое. Я сам по натуре однолюб и не очень понимаю, как можно изменить любимому человеку. Может так на меня повлиял пример отца, не пропускающего ни одной юбки в, как оказалось, любом из миров.

А если она страшна как смертный грех? И лишь маскировалась магией. Не не, все горизонтальные контакты лишь после доскональной проверки личности. С применением передовых антимагических средств. И проверкой родословной до седьмого колена. И…

Блин. Вот недаром говорят, все бабы ведьмы. Беатрис — огонь-дева. Видел то её всего ничего, а уже собираюсь чего-то там проверять. Почти заставила забыть, что в ближайших планах у меня свалить из этого мира. И до того момента, до того как я окажусь на обыденной, скучной, привычной Земле, на все амурно-половые связи накладывается жёсткое табу. А то мало ли.

Фургон качнулся и остановился. Я с недоумением посмотрел на эльфа, деловито накручивающего поводья на крюк.

— Очнулся? Здесь встанем. Тут родник хороший есть, да и дело к вечеру. Если дальше проехать будем потом по ночи воду искать. Осталось нам не больше полутора дневных переходов, послезавтра к вечеру выйдем на пограничный тракт, а там уже таверны пойдут.

Глянув на небо и убедившись в правоте ухатого, я утвердительно кивнул Бруно, высунувшегося из фургона с вопросом, чего мы остановились и встаём ли на ночёвку. Здоровяк принудительно-добровольно взвалил на себя обязанности повара, точнее он был единственным, чью стряпню можно было есть без риска провести половину ночи в кустах. Да и с виду его каша напоминала именно кашу, а не однородное, хоть с голодухи и вполне съедобное, нечто, которое получалось у, вроде как, привычного к путешествиям Гуэня. Хотя насчёт него у меня были подозрения, что ушастый шовинист просто над нами издевается таким образом.

А меж тем местность довольно сильно поменялась. Нет, трава осталась той же. Но теперь вместо её безбрежного моря, изредка перемежаемого курганами и одинокими менгирами, вокруг, на расстоянии пятидесяти — ста метров друг от друга, стояли циклопические групповые мегалиты, переставлявшие собой то кромлехи, по типу Стоунхеджа, то дольмены. И их количество наводило на очень интересные мысли. Например взглянуть на всё это дело с высоты птичьего полёта, а лучше из космоса, со путника. Наверняка можно было бы увидеть что-то интересное.

Эльф, как практически местный житель, подтвердил, что все эти мега камни действительно образуют один общий рисунок, ну как на Земле в пустыне Наска. Дескать, их наездники на вивернах, поднимались ввысь километров на пять — семь и сумели не только рассмотреть, но и нарисовать кроки, отметив и сам рисунок и расположение на нём всех мегалитов. И если у меня есть желание, то по приезду в царство Мико я могу пойти в библиотеку в столице и заказать себе копию этих набросков и даже полноценные карты.

Желание у меня было, но терпеть охоты не было, так что, посмотрев на занимавшегося готовкой Бруно и бродившего неподалёку Амадеуша, я заскочил, на секунду в фургон, убедиться что Баронесса, которую разморило на последнем переходе всё ещё спит, и захватив свой щит, потащил Гуэня к ближайшему кромлеху, намереваясь выпытать из ушастого всё что он знал об этом месте.

Бруно помешивал кашу в котелке, размышляя о том, во что превратилась его спокойная жизнь за последние десять дней. Долгожданный титул рыцаря так и остался недостижимой мечтой, ведь даже он понимал, что без замка не будет Баронессы, а без Маришки кто посвятит его в рыцари.

Но и сам светлый облик девушки значительно померк, после того как она отказалась поцеловать его. А ведь оруженосец пытался быть очень тактичным. Но слово дал — держи, так всегда говорил дядька Лех, да и сер Алеющий благоверный тоже утверждал, что для аристократа честь превыше всего. А тут ведь пообещала поцеловать, сама, никто ведь не неволил, а стоило спросить — так и кашей облила. Да и потом тоже, лишь заикнёшься сразу кричать начинает. Не дело это, не по благородному.

Здоровяк горько вздохнул и снова помешал варево. Вот если бы сер Игорь попросил, Мари бы сразу его поцеловала. Она и так пыталась, даже без просьбы. Ну так это ведь сер Игорь. Бруно неосознанно потёр голову. После магических лекарств она хоть и не болела, но иногда, при перемене погоды, ныла, противно отдаваясь в висках и затылке.

— Друг мой, ты всё кашеваришь, — Амадеуш возник словно ниоткуда. — Не достойно благородного рыцаря обслуживать каких-то смердов.

Благоверный присел у костра. Не смотря на явный недостаток интеллекта Брнуо, тем не менее, был по-деревенски смекалист и приметлив. И он уже давно заметил происходящие в Кравчике перемены.

Тот стал бодрее, подвижнее, но при этом каким то, более дёрганым. Да и энергичность его проявлялась как то странно, в неосознанных, хаотичных движениях, внезапных взмахах и прыжках, странных наклонах головы и разговорах с самим собой, когда, как ему казалось, рыцаря никто не видит.