«Горе сломило его», — печально произнес Золтан.

«Сошел с ума», — подтвердил его слова Микки.

— Надо посадить его на стул, — решительно скомандовала я.

Дворецкий метнулся в соседнюю комнату и принес два стула с резными спинками. Золтан и Микки подняли Одер и постарались посадить на стул, но тот ни почём не желал опускать ноги на пол и парням пришлось сделать это насильно. Я поставила второй стул напротив отца и села, держа его пальцы в своих ладонях. Пристально посмотрела на него и приказала:

— Смотри на меня, — Одер реагировал на мои слова, но слабо. Я повторила свой приказ: — Отец, смотри в мои глаза! — На одно мгновение наши глаза встретились и тут же начала сливание, как делал со мной Микки.

Только на этот раз я была ведущей. Проникнув в сознание отца, постаралась, на сколько это возможно, смягчить боль, содеянного Доротеей зла, и показала, что жизнь прекрасна и он нужен своему народу. Он — оплот своего княжества, каким и был раньше. Про себя ничем не напомнила ему. Однако, видела внутренним зрением, как меняется его разум, как приходит понимание происходящего. Я прекратила сеанс — у отца в глазах были слезы. Первая моя битва была выиграна. Победа была на стороне отца.

Золтан и Микки внимательно за нами наблюдали. И легко вздохнули только тогда, когда я прекратила слияние. Одер кер Лирин посмотрел на каждого из нас и задержался на мне.

— Зачем тебе это надо было? — Не понимал он и из глаз скатились скупые слезы.

— И вы, и я в чем-то виноваты перед Доротеей, но больше всего сейчас не хочу драки за звание владыки Западного клана. Вы прекрасно с этим справлялись. Если у вас есть боль, то пусть она останется в вашем сердце, а народу нужен адекватный правитель. И ваша дочь… — запнулась, — ваша настоящая дочь, должна знать, что вы не сломаетесь ни перед чем. Вы были для нее примером и должны быть сильным сейчас.

Одер недоверчиво посмотрел мне в глаза. Постепенно взгляд его прищуренных глаз оттаивать. Лицо медленно утрачивало мученическое выражение и принимало нормальный вид. Вождь поднялся со стула, молча подошел ко мне, присел на корточки и неожиданно для всех обнял, уткнувшись носом мне в волосы. Сделал глубокий вдох. Потом поднял лицо вверх и тихо произнес:

— Вики, спасибо тебе, — и снова зарылся лицом в мою макушку.

Я обняла его за талию, мягко обвивала его своими золотыми нитями, чтобы скорей залечить душевные раны. Мы стояли долго. Золтан и Микки смотрели на нас удивленно. А еще им было интересно, что у меня получилось привести его в чувство. Наверное, надо было гордиться собой, мне же просто не хотелось оставлять после себя разрушения, пусть даже это и душевные разрушения, что было бы для Одера кер Лирина и его народа самым страшным.

Мы стояли, обнявшись, и думали, каждый о своем. Ни Золтан, ни Мики нас не тревожили. Казалось, что он не хочет меня отпускать. Меня удивило, что он вспомнил и благодарил мою мать за меня. Может быть я ему, все-таки, была не безразлична?

— Не знаю, но во всех этих бедах помощь пришла, откуда, и не ожидал, — Одер погладил меня по голове и во взоре отразилась такая тоска. — Мне никогда не довелось тебя видеть, Алиса. Не хоронил твою мать, но любил Вики. Я ждал твое появление на свет, но Совет узнал про нашу связь и…У меня не было выбора. — Он стал опускаться передо мной на колени. Уперся головой мне в живот, держа уже за пальцы. — Прости меня…дочь… Мне не вернуть Дороти, но ты… — он поднял ко мне свое лицо, — …ты не оставляй меня…

— Понимаю, что сейчас самое удобное время, чтобы нам сблизиться, но у вас впереди слишком много забот с княжеством и Доротеей. У нас еще будет время для разговоров на личные темы, а сейчас и у вас, и у меня слишком много забот.

— Наверное, ты права, дочь, — Одер поднялся и мне пришлось высоко задрать голову, чтобы поглядеть на него. — Ты такая же маленькая ростом, как и Вики. А, знаешь, ты права. Сейчас много забот, от которых нам не уйти. Просто пообещай, что иногда ты будешь прилетать ко мне в замок и стараться думать о нем, как о своем доме, — он ждал от меня ответа.

— Обещаю, что буду прилетать, как только выдастся свободное время.

— Хорошо, — согласился Одер кер Лирин и обратился к Золтану. — Береги ее, у меня, кажется, больше никого не осталось.

— Для меня она тоже одна-единственная уже много лет, — серьезно ответил Золтан. Он подошел ко мне и встал за спиной. — Вы в порядке?

— Да. Со мной будет все хорошо, благодаря большому сердцу непризнанной дочери, — он горько усмехнулся. — Вам тоже пора.

Я кивнула, потом подошла к стулу, подняла его, поставила рядом с отцом, встала на него и, оказавшись с ним вровень, поцеловала в щеку. Одер сначала опешил, а потом заразительно, от всей души, рассмеялся. Он долго не мог прийти в себя от смеха. Вместе с ним срываясь на хохот, сложились пополам Золтан и Мики. Потом засмеялась и я. Вместе с долгим смехом уходили куда-то очень далеко печали последних часов. Смех и слезы лечат души. Я выбрала смех. Смех лечил душу отца, заодно сближая с теми, кто не так давно был, чуть ли не врагом. Сдерживая рыдания от хохота, мы старались успокоиться.

— Ну, ты и насмешила! — Еле выговорил Одер. — Такого я давно не припомню, — он вытирал ладонями слезы.

— Уверяю вас, Одер, что она и не на такое способна! — Старался успокоиться Золтан.

— Весело тебе с моей малышкой?

— Скучать не приходится. Каждый день что-то новое.

— Смех-то смехом, но вам, наверное, пора, — просветлевшее лицо отца повернулось ко мне. — Мне нужно только нагнуться к тебе, — он склонился к моему лицу и поцеловал в лоб. — Я буду ждать тебя, Алиса.