Некоторое время спустя тетя Бекк вытерла пальцы и передала тряпку мне.

– Десяти лепешек достаточно, Эйлин, - сказала она. – На этом корабле нет запасов еды на месяц. Сходи посмотри, что с Айваром и Ого.

Я пошла неохотно. Мне хотелось – помимо большего количества лепешек – пойти на палубу и посмотреть на море. Я нашла мальчиков в душном тесном пространстве за трапом. Айвар стонал, лежа на кровати. Ого сидел рядом с ним, выглядя встревоженным и преданным, держа в готовности на коленях большой таз.

– Уходи! – велел Айвар. – Я умираю!

– Я не знаю, что делать, - сказал мне Ого. – Он всю ночь в таком состоянии.

– Сходи за тетей Бекк, - сказала я. – И позавтракай. Я подержу таз.

Ого моментально передал мне таз. Я поставила его на пол. Он был отвратителен.

– Не ставь его туда! – взвыл Айвар, когда Ого вылетел из комнаты. – Он нужен мне! Немедленно!

Он действительно выглядел больным. Его лицо походило на сало – бледное и блестящее. Я снова подобрала таз, но он завопил:

– У меня в желудке не осталось ничего, чем бы меня рвало! Я умру!

– Не умрешь. Это не по-геройски. Где лекарство, которое упаковала для тебя мать?

– В сумке, на которой ты сидишь, - выдохнул Айвар. – Но дурак Ого не знает, которое оно!

– Ну, подозреваю, я тоже не знаю, - я встала и открыла сумку, - а я не дура. Почему ты не знаешь?

Айвар просто зарылся лицом в шишковатую маленькую подушку и застонал. К счастью, в этот момент вошла тетя Бекк.

– Просто смешно, - сказала она, разобравшись в ситуации. – Я думала, Ого преувеличивает. Отодвинься, Эйлин, дай мне взглянуть на эту сумку.

В сумке находилось немало горшочков и бутылочек, аккуратно уложенных среди одежды. Тетя Бекк вынула их все и выстроила в ряд на половицах.

– Хм, - произнесла она. – Которая?

Она поднимала одну за другой стеклянные бутылочки и смотрела их на свет. После чего покачала головой. Она поднимала одну за другой глиняные горшочки, вынимая пробки и нюхая. Айвар приподнялся на локте, обеспокоенно наблюдая за ней. Тетя Бекк снова покачала головой и очень аккуратно и неторопливо начала выливать содержимое в таз.

– Эй! – воскликнул Айвар. – Что вы делаете?

– Не знаю, для чего Мивенна это предназначала, - произнесла тетя Бекк, начав опустошать и стеклянные бутылочки, - но боюсь, она также несведуща в лекарствах, как в вышивке. Эйлин, отнеси таз на палубу и вылей всё в море. Осторожно – не разлей содержимое по дороге. Оно может спалить весь корабль. А потом возвращайся за бутылками. Их надо тоже выкинуть за борт.

– Но мне чтоделать? – запричитал Айвар, когда я понесла таз так осторожно и ровно, как могла.

Тетя Бекк прикрикнула на него, чтобы вел себя прилично и чтобы немедленно снял замызганную рубашку.

На опорожнение таза ушло немало времени. Я поднялась по трапу на две ступени, когда корабль качнулся в бок – внезапно и сильно. И, я сделала, что могла, но из таза всё равно вылилась жидкость и плеснула на деревянный пол. Лишь маленькая капелька, но она произвела воистину ужасный запах и начала дымиться. Тетя Бекк не шутила насчет этих лекарств. Остаток пути я прошла с большей осторожностью, чем дела что-либо за всю свою жизнь. Я ставила таз на каждую ступеньку деревянной лестницы, ведущей на палубу, и твердо держала его, пока поднималась следом. Так я и вползла с ним на палубу в неожиданно яркий дневной свет. Кругом валялись веревки, таращились матросы, а волны за бортом ослепляли. Но я угрюмо не отрывала взгляда от отвратительной жидкости в тазу весь путь до борта корабля и тщательно проверила, в какую сторону дует ветер, прежде чем начала выливать вещество. Я не хотела, чтобы оно плеснуло мне в лицо. С громадным облегчением я, наконец, опорожнила весь таз в коричневатые вздымающиеся волны.

Когда жидкость коснулась моря, оно вскипело белой пеной. Мне пришлось подождать, пока корабль минует эту белизну, прежде чем лечь на живот и ополоснуть таз в воде. От этого возникло еще немного белизны. Я отдернула руку и, боюсь, выпустила таз, который почти мгновенно погрузился в воду и пошел на дно. «Ну и ладно, - подумала я. – Возможно, и удачно избавились от него».

Когда я вернулась вниз, пролитая капля перестала дымиться, но на том месте, куда она упала, образовалось круглое обугленное пятно.

Айвар теперь сидел – его обнаженный торс покрылся гусиной кожей – и пристально смотрел на тетю Бекк. Тетя Бекк вынула из волос шпильку с рубином и медленно качала ею перед Айваром.

– Смотри на шпильку. Не переставай смотреть на мою шпильку, - говорила она, но прервалась, чтобы передать мне бутылки и горшочки, завернутые в рубашку Айвара. – За борт, - велела она. – Рубашку и всё остальное.

– Эй! – воскликнул Айвар. – Это хорошая рубашка!

Он перестал таращиться на тетю Бекк и нахмурился на меня.