Я то и дело посматривала вниз, но в повозке не было ничего, кроме наших сумок и еды. В конце концов, я потянулась вниз, чтобы ощупать это место. Мои пальцы наткнулись на усы, холодный нос и пару твердых, стоящих торчком ушей на большой круглой голове. Этого я почти и ожидала: Страшила. Невидимый. Кто бы мог подумать, что столь уродливый и волшебный кот может обладать такой мягкой шерстью? Я не могла противиться желанию погладить его – он был словно теплый бархат, – и я легко могла проделывать это незаметно, поскольку Айвар угрюмо смотрел поверх бортов повозки, глубоко оскорбленный обвинениями тети Бекк, а сама тетя Бекк вещала в пространство.

Вообще-то ее слушал идущий рядом с повозкой Финн.

– Придержи коней, Мудрая! – запротестовал он, когда тетя Бекк перешла на полуразвалившееся состояние лачуг на фермерском дворе. – Почему король должен быть величественным? Назови мне причину.

– Чтобы подавать пример остальным, конечно, - парировала тетя. – Как эталон. И кстати, об эталонах… - и она снова пустилась в разглагольствования – на этот раз об обязанности короля подавать пример подданным.

Страшила мурлыкал. Он урчал так громко, что я изумлялась, что никто его не слышит. Кроме, возможно, Зеленого Привета, который прервал речь тети Бекк словами:

– Когти и зубы, когти и зубы внизу!

Но никто не обратил ни малейшего внимания – кроме тети, которая повернулась к попугаю и сказала:

– Если это в мой адрес, то закрой клюв, милая птица, иначе пожалеешь!

Зеленый Привет обратил к ней мудрый взгляд и замолчал.

Подъем на холмы, как я говорила, был тяжел для Мо, а также для Финна, который побагровел, пыхтел и задыхался, но для нас остальных – сущим пустяком. Берника – низкая страна с бугорками, ничего общего с крутыми откосами Скарра. Пока Мо с трудом поднималась по холму, я осматривала зеленый-зеленый пейзаж, испещренный двигающимся солнечными пятнами, пробивающимися сквозь фиолетовые дождевые облака, и я подумала, что никогда не видела столь очаровательной местности. Возле вершины холма начался дождь, и в небе неожиданно возникла радуга. Я решила, что это восхитительно.

– Фу! – сказала тетя Бекк. – Мокро.

Я видела, она в по-настоящему дурном настроении. Когда тетя Бекк становится такой, самое безопасное – держаться тихо, но, похоже, никто из остальных троих этого не понимал. Финн примирительно произнес:

– Но, Мудрая, дождь – это то, что делает наш очаровательный остров таким зеленым.

Тетя Бекк издала низкий рычащий звук. Она ненавидит, когда ее успокаивают.

Тогда Айвар невинно спросил:

– Куда мы идем? Вы знаете дорогу?

– К следующему городу, конечно! – огрызнулась тетя Бекк. – Холодный Удар, или как он там называется.

– Холоддар, Мудрая, - поправил ее Финн.

– И, конечно, я знаю дорогу! – прорычала тетя. – За мои грехи я жила здесь, когда была ребенком.

– Но… - начал Айвар.

Ого попытался помочь:

– Принц на самом деле имел в виду: каким путем мы идем? Разве мы не должны направляться к Галлису?

Это навлекло на него неприятности сразу с двух сторон. Айвар сказал:

– Не говори за меня. Болван!

Тетя Бекк пронзила Ого взглядом и огрызнулась:

– Естественно, должны, глупец! Мы идем на юго-восток, вниз к Проливам Чарки, где найдем корабль. Неужели ты думаешь, я не знаю, что делаю?

Айвар всё еще не понимал:

– Как мы поедем? Это далеко?

– Замолчи, - велела тетя. – Ты тоже глупец!

Айвар выглядел столь озадаченным, что Финн робко подошел к нему и прошептал:

– Путь займет три-четыре дня. Берника больше Скарра, но не такая большая, как Логра.

– Неужели этот мальчик не изучал географию? – вопросила тетя Бекк дождевые небеса.

После этого я не помню, чтобы в течение оставшейся части дня кто-нибудь говорил что-то еще. Мы остановились, чтобы молча поесть хлеба, ветчины и слив, а потом продолжили путь по зеленой мягкой равнине. К сумеркам пошел по-настоящему сильный дождь, и стало совершенно ясно, что в этот день мы не доберемся до Холоддара. Мы вынуждены были остановиться на ночь в маленьком сыром постоялом дворе.

Тетя Бекк сердито посмотрела на дождь, барабанящий по соломенной крыше постоялого двора, и на зеленый мох, растущий на его стенах, и сказала:

– Ненавижу Бернику!

Иногда я задумываюсь, была бы моя история другой, если бы в постоялом дворе были удобные кровати. Но они были неудобные. Казалось, матрасы набиты дроком. Они кололись и шуршали, а рамы кроватей скрипели, и прошли часы, прежде чем мне удалось заснуть – и то, только когда теплый и мягкий Страшила тихонько подобрался ко мне. У тети Бекк ночь, вероятно, прошла еще хуже, чем у меня. Когда я встала – вскоре после рассвета, – она еще спала и выглядела истощенной. Я тихонько спустилась на первый этаж, где обнаружила, что Айвар заказал роскошный завтрак для себя, Ого и Финна, но полностью забыл про меня и тетю Бекк.