Мира явно была не в состоянии покушаться на дурные головы, но Его Высочество, судя по выражению белой как мел физиономии, собирался выложиться за двоих. Для гармоничного завершения композиции не хватало Рино, но я и так почувствовала себя виноватой во всех смертных грехах разом.

Могла бы и сообразить, что надо хотя бы записку оставить!

– Добрый день, - тихо поздоровалась я.

Желудок поздоровался громче. И на всякий случай повторил - вдруг там кто не понял, что мороженое, даже с пивом, полноценным обедом не считается?

– Добрый день, - спокойно отозвался Его Высочество и благовоспитанно встал.

Мира только устало кивнула вместо приветствия.

– Как леди Джиллиан?
– поинтересовалась я и угнездилась в свободном кресле, едва сдержав блаженный стон.

– Спит, - коротко отозвалась жрица.
– С ней все будет в порядке. Она сильная.

Я промолчала, отстраненно глядя, как Его Высочество с достоинством усаживается обратно.

Она умная, сильная, талантливая, красивая. На леди Джиллиан все рассчитывают. Никто не интересуется, чего ей стоит оправдывать все эти ожидания. А ее муж умудряется еще и любить другую, а спать вообще с третьей.

Наверное, на месте иринейской принцессы я бы подала на развод гораздо раньше.

– Вы ездили по Шитонгу?
– поинтересовалась Мира, сделав акцент на первом слове.

– Ну да, - виновато кивнула я.
– Мне показалось, что одной выходить не стоит. Прости, следовало предупредить…

– Я буду чрезвычайно признателен, - выразительно произнес Его Высочество, - если в следующий раз ты так и сделаешь.

– Дилан тут ни при чем, - сразу заявила я, подскочив в кресле.
– Он же не мог…

– С ним будет разговаривать его непосредственное начальство, - с непроницаемой физиономией сообщил принц, болезненно выпрямившись в кресле.
– Я хотел бы обсудить другой вопрос. Ты принимала снадобье, которое дала ведьма?

Я честно кивнула. Почему бы и нет? Обычный витаминный настой, при такой-то погоде не повредит.

– Хорошо, - ровным голосом отозвался Третий и умолк, на диво вдумчиво подбирая слова.

Мира устало закатила глаза и объявила мне в лоб:

– Его Высочество выдвинул предположение, что ведьма не продала тебе зелье хороших манер, потому что оно может навредить ребенку. А мне не продала потому, что боялась, что я передам свою порцию тебе.

– Какому ребенку?
– ошарашенно хлопнула глазами я - и сразу же сообразила.
– Типун тебе на язык! Мне же не пятнадцать, чтобы я не предохранялась и на авось надеялась!

Мира отвела взгляд и промолчала. Его Высочество сохранял прежнее невозмутимое выражение лица. Я не к месту подумала, что, будь здесь Рино, то вот уж ему-то, в отличие от этих двоих, хватило бы бестактности поинтересоваться, что такого я наделала в свои пятнадцать.

– Кроме того, это элементарно проверяется, - нервно напомнила я.
– Причем даже без врачебной помощи. Как меня зовут?

– Кейли, - мягко отозвался Его Высочество, - ближайшую неделю это не показатель. Ты уверена, что все в порядке?

А я ощутила насущную необходимость откусить кое-чью голову.

За минувший месяц я дважды пропускала прием таблеток: на внеплановом дежурстве - просто из головы вылетело, рухнувшая “ласточка” затмила всю привычную рутину, - и в тот самый памятный день, когда впервые в жизни загремела за решетку: тогда у меня их банально не было с собой. В общем-то, не особо критично, но… мало ли что?

Похоже, размышления излишне отчетливо обозначились у меня на физиономии, потому что Его Высочество, вмиг позабыв о благородном воспитании, подался вперед и удивительно ровным тоном напомнил:

– Если это мой ребенок, я как гражданин Ирейи имею право решать его судьбу наравне с тобой. Ты же знакома с девятнадцатой статьей?

– Я чертовски хочу ознакомиться с двадцатой, - чистосердечно призналась я.

“Если это мой”, видите ли!

– В любом случае, - невозмутимо продолжил Его Высочество, - пока мы не выясним точно, ты вносишься в списки охраняемых особ и не покидаешь свои покои без необходимости.

– А как же заговорщики?
– возмутилась я - и, похоже, наступила на его любимую мозоль.

Такую каменную маску на лице он не сооружал даже на людях. Как будто кто-то подобрался к рубильнику эмоций и резко дернул его в положение “выкл.”, а потом рычаг уперся в позвоночник, заставляя неестественно выпрямить спину.

– Я не могу отрицать, что повел себя, как последний засранец, чтобы выяснить, кому понадобился этот балаган с разводом, - сказал он.
– Но есть черта, которую я не готов переступить даже ради интересов Ирейи. Я не стану подвергать опасности своего ребенка.