Да, в дальних деревнях они воровали детей, насиловали их, вырезали дьявольские знаки, и вешали живьём замерзать зимой, и сжигая заживо летом…

Окунь замолчал, потому что Катя воткнула ему в сердце стилет, найденный здесь, на теле «Томаззо».

– Зачем ты его убила? – спросил я, готовый применить пытки.

– Ты обещал подарить ему лёгкую смерть, - бесцветным голосом отозвалась моя супруга, - И, Тоник, я не хочу, чтобы ты уподобился им. Они, конечно, заслужили жуткую смерть, но, вдруг тебе понравится?!

– Мне? Понравится?!

– Тоник, поверь мне, всё может быть. Знаешь, с каким наслаждением я свернула шею Милославу? Вот и, глядя на твоё лицо, испугалась за тебя!

– Кать, - спросил я, уже собираясь уходить из этого жуткого места, - почему тебя тянет к подонкам? Ведь все, которых ты… это, гм, они же все были мерзостью. Послушай: первый наш знакомый, Стас, любит издеваться над теми, кто слабее его, потом Уран, Милослав, теперь вот, Окунь!

– Тоник, откуда я знаю?! Все они оказались одарёнными, у них всех сильный ген Первых людей. Пойдём отсюда скорее, мне надо на воздух, а то начинает мутить.

– Мутить? – переспросил я, - давно тебя мутит?

– Нет, недавно, - удивилась Катя.

Так, подумал я, спокойнее, меня самого мутит от этого места.

Мы нашли потайной ход, который был недалеко от камина, прошли пустынными дворами и переулками, и вышли на оживлённую площадь.

Равнодушно посмотрев на праздник, отправились домой. Смотреть на веселье, когда перед глазами стояла картина камина, превращённого в крематорий, да и подвешенного к крюку мерзавца, никак не хотелось, да и не прибавляло аппетита.

Мы добрались до своего дома, пошли в баню. Пока я избавлялся от скафандра и упаковывал его, Катя уже начала париться. Баню теперь топили ежедневно, здесь мылись семья купца, которая недавно вернулась из гостей. Они, оказывается, гостили у мамы Любавы, которая соскучилась по внукам. Мы теперь мылись по ночам, никому не мешая.

– Тоник, ты как? Тебя не мутит? – заботливо спросила Катя.

– Когда вспомнится, нехорошо становится, - отозвался я.

– А вот мне, от вида твоего дружка становится плохо.

– Кать, тебе не кажется, что ты беременна? – вдруг предположил я.

– Беременна? Как это? – удивилась девушка.

– Ну как, мы ведь давно вместе, и забыли про всё.

– Нет, не может быть, это мы просто насмотрелись на такие вещи в последние дни, что поневоле замутит. Впрочем, доберёмся до Станции, разберёмся.

– Да, Катенька.

– Ты не хочешь ко мне?

– Ты права, Кать, мы насмотрелись всякого, и устали. У меня во рту гадко, и этот трупный запах...

– Может, заедим чем?

– Что ты? Противно, пошли, лучше, ляжем.

Добравшись до постели, мы впервые не стали ничего делать, обнялись, нацеловались, и уснули.

Мы так разоспались, что нас утром еле разбудили. Нас приглашали на завтрак.

С трудом приведя себя в порядок, и отчаянно зевая, мы пришли под светлые очи хозяев.

– Вы так выглядите, будто всю ночь не спали! – удивился Любомир.

– Кончай, отец, не смущай молодёжь.

Мы сделали вид, что всё так и было, всю ночь мы миловались, чтобы ни у кого не было даже тени подозрения на наше участие в ночных событиях.

– А где дети? – вспомнил я.

– Спят ещё, - махнул рукой Любомир, - пусть отсыпаются, пока детство не кончилось.

– Нам надо возвращаться, все дела сделаны, на праздник насмотрелись, думаем, вперёд войска двинуться, два дня, и мы на месте.

– Да, согласен с вами, ребята, - вздохнул Любомир, - хотя я с удовольствием оставил бы вас у себя, хоть навсегда, правда, любимая?

– Да, любимый, наши дети очень к ним привязались, они будут очень огорчены, если наши гости так быстро уедут.

– Что делать, служба! – непритворно вздохнул я.

Как мы и ожидали, прискакали Лада с Ратибором, с батюшкиным приказом явиться к нему.

Мы решили не тянуть, надели скафандры, забрали свои вещи, попрощались с хозяевами, оседлали лошадей, и двинулись под светлые очи местного государя.

Князь, узнав, что мы уже собрались в дальнюю дорогу, сообщил нам, что только хотел это же нам предложить. Передал нам опечатанную грамоту для Микулы, и отпустил.

Мы тепло попрощались с Ладой и Ратибором, строго настрого наказали им не сбегать из дома, не расстраивать родителей. Ребята переглянулись, блестя хитрыми глазами, и мы подумали, что эти двое ещё принесут своим родителям немало волнений.