– Нет, - закричал Кэри, - что ты такое говоришь? Разве ты не останешься с нами?

– Прости, малыш, это невозможно.

– Но...

– Ничего страшного. Все так и должно быть. Я прожила долгую жизнь. Чересчур долгую.

– Она врет, хочет, чтобы мы ее отпустили.

Отец Кэри, до этого стоявший молча, вдруг сказал:

– Я ей верю. Раньше не было таких случаев, чтобы люди империи спасали детей отщепенцев и изгоев. От нее и от флаера не исходит никаких дальних сигналов, по которым нас смогут отследить. И у нее действительно пошел обратный отсчет, - заявил он, глядя на экран небольшого сканера.

– Девушка, - он снова обратился ко мне. По тому, как все вокруг него молчали и не перебивали, этот мужчина был весьма уважаем, - можно ли как-то остановить этот процесс?

Я потерла ладонь, а затем сжала виски, чтобы хоть немного заглушить тикающий внутри звук.

– Нет. Человек, создавший мое тело и программу защиты мозга мертв, а технология засекречена. Или уничтожена, так как эксперимент, можно сказать, был неудачным. Можно погрузить тело в анабиоз, но у меня нет доступа к этой функции, так что мне просто необходимо покинуть эту зону во избежание непредвиденных поворотов. Я могу оставить вам флаер, без него я не доберусь до города.

Мужчины отчаянно заспорили, обсуждая мою судьбу. Все это время Кэри вился около меня, в его глазах стояли слезы. Мне было больно смотреть на его печаль, изначально я не собиралась ему говорить о самоликвидации, но это всего лишь ребенок, пройдет время и он забудет меня, печаль сменится радостью, и все будет хорошо.

К счастью, отец Кэри смог уговорить всех остальных и меня решили отпустить под его ответственность. Мужчина вежливо поинтересовался, куда я направлюсь, и я сообщила, что хочу до рассвета попасть на невысокую гору, которую присмотрела еще по дороге сюда. Мне любезно предложили 'подкинуть' до нужного места, так как пешком туда было далеко. Заодно и проследит, чтобы никуда не сбежала. Я не отказывалась. Заката в этой жизни я больше не увижу, но рассвет отличная ему замена.

Оставив позади подозрительно косящихся мужчин, мы - я, Кэри и его отец полетели к горе. Мальчишка беззвучно плакал, я пыталась его развеселить, рассказывая о городских легендах, гласящих, что умершие киберы попадают в цифровой рай, Элизиум. Там нет ни бед, ни горя, не зависает процессор и вообще, оказаться там мечтает любой. Там я встречу родных и любимых.

Отец Кэри молчал, одной рукой управляя машиной, а другой что-то быстро набирая на своем стареньком компьютере.

Внезапно я почувствовала проникновение в сознание, и датчик безопасности сократил время до самоуничтожения почти на семь часов. Кинув недовольный взгляд на мужчину, который виновато зыркнул на меня, я замолчала. Я благодарна, что он пытался мне помочь, но не хватало еще подорвать нас всех вместе. Да и не сможет он меня взломать на своем древнем компьютере.

Вскоре дорога подошла к концу, и я неумело обняла Кэри. Не смотря на то, что мы едва знакомы, он единственный человек, который не смотрел на меня свысока и даже волновался за мою судьбу. Даже хотел, чтобы я осталась с ними...

– Кэри, не плачь, не расстраивай меня.

– Но я ничем не могу тебе помочь!
– всхлипнул мальчишка.

– Я благодарна судьбе, что встретила тебя. Моя жизнь уже много лет была лишена смысла, но я рада, что в ее конце смогла хоть кому-то помочь. Искренне и безвозмездно. Без приказов и чувства долга, а просто по собственному желанию. Ты словно солнечный лучик проник в мой разум, освободив его от груза прошлого. Мое механическое сердце словно ожило. Лед растаял. Я ухожу с легкой душой. И все благодаря тебе. Не плачь, иначе я подумаю, что ошиблась в тебе. Ты ведь знаешь, что означает мое имя? Ты сам дал его мне и тем самым вернул меня к жизни.

Он вытер лицо ладошкой, сжал губы и сделал серьезное лицо:

– Я всегда буду помнить тебя.

– Надеюсь, только хорошее?

Он грустно улыбнулся и ответил:

– Конечно нет. И не надейся!

Я потрепала его по голове, и велела уезжать. Потащив в флаер упирающегося сына за шиворот, мужчина отлетел на безопасное расстояние, и почему-то остановился. Ну, это его дело.

Я начала подниматься на гору. Каменистая почва все время грозила осыпаться, но я не обращала внимания. Достигнув вершины облюбовала открытый плоский пятачок, на котором и уселась в позе лотоса. Где-то на горизонте появилась едва заметная светлая полоса. Восход.

С замирающим сердцем я вдыхала пыльный, но настоящий воздух. Ветерок иногда приносил необычные запахи, не то свежей травы, не то древесины. Иногда мне, сквозь нарастающее тиканье в голове, чудилось, что я слышу щебетание птиц и пение цикад. Наблюдая, как на горизонте светлеет небо, я словно погрузилась в транс.

Мне кажется, что я иду по берегу, а ноги мои ласкает легкая волна, острые камни больно впиваются в ступни, но я радуюсь этой боли. Внезапно моему взору предстает величественный храм, стоящий на воде. Там не глубоко, поэтому я не могу позволить себе не рассмотреть это чудо природы, внезапно появившееся перед моими глазами. Я подхожу все ближе, перепрыгивая с камня на камень, ближе, но неожиданно красивый храм начинает рушиться, я пытаюсь взобраться по ступенькам, но они с грохотом отламываются, осыпаются и падают в воду.

Мной одолевает безумное желание попасть внутрь, тоска и отчаянье захватывает мой разум, и мне кажется, если я не попаду внутрь рушащегося храма, то потеряю что-то ценное. Я забежала в полуразрушенное здание, побежала по коридорам, свернула в один, затем в другой, третий, и, когда уже почти сбилась со счета где я была и куда иду, перед моим взором предстает комната, в углу которой стоит одна единственная картина. Она большая, тусклая, на ней еле заметен мутный пейзаж: красивые горы, море, восход солнца и ангел, летящий вдаль... Крылья его распростерты, а на лице улыбка. Рука сама потянулась к ней, и я нежно провела ладонью по пыльному холсту. Картина так похожа на ту, что висела в далеком прошлом в моей детской комнате.