В конце концов, газету прикрыли, обвинив в раздувании смуты среди народных масс, но кой чего они добились - желающих побывать за Стеной сократилось в несколько раз, а за теми, кто не побоялся слухов, стали тщательнее следить родители. Впрочем, самым любопытным было плевать и на слухи, и на всех остальных. Но если раньше за проникновение на закрытую территорию можно было отделаться порицанием, то теперь, если там поймают гражданского, то могли оштрафовать на крупную сумму, или дать условный срок.

Таких вот странных случаев у нас происходило немало, хотя большинство все же были похожи на выдумки.

Это подогревало любопытство людей и из года в год рождались новые версии ее происхождения, от "секретной лаборатории" до "инопланетной базы" и я был одним из тех, кто жаждал раскрыть правду.

Судя по же недовольному сопению взломщика, его труды не увенчались успехом. Громко ругнувшись, он швырнул ломик землю, недовольно отметив:

– Этот козел опять нам фуфло подсунул.

Мы с Тимом быстро отвернулись, пока наше повышенное внимание не заметили и обнаружили, что очкарик сбежал, не докрасив стену. Наши надзиратели заметили пропажу лишь на мгновение позже и злобно переглянулись. У меня же на фоне нежелания работать родилась идея.

Наша часть покраски почти подошла к концу и вечерники с особо бдели нас, особенно после побега хитрого очкастого, ведь теперь нам предстояло покрасить еще и их часть.

– Тим?

– Чего тебе?

Друг выглядел совсем убитым. По шее катились крупные капли пота. Респиратор уже не спасал от запаха краски и он совсем скис, постоянно шмыгая носом.

– У тебя есть номер Спаниеля?

– Ну?

– У меня есть идея. Дай свой телефон, и возьми мой. Пока я вернусь, ты должен закончить с покраской нашей части. Друг недоверчиво покосился, но телефон отдал.

Спрятав телефон в карман, я направился к ребятам, что сидели под деревом. Девушки пили колу, а парни тянули пиво.

– Ребят, я за водичкой сбегаю?

– Возьми колу, - кивнула рыжая.

– У меня аллергия, я только минералку пью.

– Вот задохлик. Потом напьешься! Вали.

Одна из девушек посмотрела на мою раскрасневшуюся физиономию и синяки под глазами и авторитетно заявила:

– Да пусть идет. А то еще загнется от жары, а мы будем крайние. Молодежь сейчас совсем дохлая.

Я бегло взглянул на девушку, старше меня не более чем на пять лет. Тоже мне, старуха опытная. Но вслух ничего не сказал, лишь более скорбное лицо скорчил. В ответ мне лишь снисходительно махнули рукой, милосердно позволив уйти.

– Вали. Только кабанчиком.

Наконец-то. Мой план был прост, как пять копеек, именно поэтому я надеялся, что все пройдет как надо.

***

Когда мы, стоя на карачках за мусорными баками в подворотне, пытались отдышаться и не ржать сильно громко чтобы нас не засекли, Тим уважительно посмотрел на меня.

– Знаешь, а ты сегодня мой герой.

Зрачки у него были немного расширены от прилива адреналина, волосы всколочены, а лицо покрылось бисеринами пота. Я выглядел не лучше, но все равно возгордился и позволил себе снисходительную улыбку.

– Гордись, что тебе посчастливилось иметь в друзьях героя.

После того как не подозревая подвоха меня отпустили за минералкой, я отойдя на пару десятков метров сделал видеовызов учителю. Лицезрев его небритую помятую морду, видимо этот засранец едва проснулся, выслушал короткую, но емкую лекцию по поводу моего воспитания и, наконец, мне было позволено сообщить причину своего звонка. Я повернул камеру к стене, где Тим делал последние штрихи.