Саммер промолчала. Она точно не знала, когда это произошло. Может, где—то между вчерашним вечером и сегодняшним днём, но их и без того хрупкая дружба дала трещину. Попробовав на вкус куски мяса, которые оказались на удивление пряными и нежными, она поймала себя на мысли, как внимательно слушает рассказ Анжея о происходящем на палубе, при этом украдкой наблюдая за ним. «Как же ты изменился», — подумала она. Ничего больше не напоминало о том неуклюжем мужчине, с которым она познакомилась в многоэтажном здании.

Будто ощутив её подозрение, он остановил свой рассказ, обеспокоенно посмотрел на неё и нежно провёл ладонью по её лбу. Саммер закрыла глаза и почувствовала прохладные пальцы на своей коже.

Тоска по тому, что всё могло бы стать как раньше, когда она безоговорочно доверяла ему и они принадлежали друг другу, горячо и коротко уколола её. Его рука замерла.

— Ты... у тебя жар! — взволнованно воскликнул он.

***

Сновидения не преследовали её и переход от сна к бодрствованию произошел внезапно, будто прыжок из одной темноты в другую. Лампы погасли и страх мгновенно обуял Саммер. Ей казалось, что она лежит в гробу на дне моря — навсегда весь океан обрушился на её грудь. Но потом она услышала глубокое дыхание Анжея рядом с собой и почувствовала его руку, лежащую поперёк её талии. Они вместе лежали на верхней койке. «Как долго они спали? И когда точно она заснула?» Последнее, что она помнила, это прохладное прикосновение к её лбу и жар как от озноба.

Теперь она, наконец, проснулась и температура исчезла. Тем не менее, она чувствовала в плечах и спине что—то вроде жара. Однако наихудшим был шум воды. Море было беспокойное. Корабль поднимался и всё сильнее опускался. А так как каюта находилась ниже уровня воды, то в недра корабля через древесину глубоко проникали булькающие звуки, которые напоминали о водном дыхании морских чудовищ. Саммер невольно начала воображать: огромные рыбы, химеры как из зверинца мёртвых, наполовину акулы, наполовину мурены, следовавшие стаями за кораблем и скользившие вдоль киля, и кракен, щупальца которого ласкали борт корабля.

Она хватала ртом воздух и попыталась сесть. В темноте она напряженно выискивала в памяти образы. Воспоминание было так близко, но оно не могло найти выход. Всё, что она чувствовала, было знание о далеком ужасе. Страх и ярость — однажды она их ощутила.

Анжей вздохнул и что-то пробормотал, а рука вздрагивала во сне. Соблазн прикоснуться к нему, прижаться лбом к изгибу его шеи и провалиться в туман защищенности, был велик. Но её непокорное сердце забилось быстрее, когда она хотела положить свою руку поверх руки Анжея. Она остановила себя.

— Он не может видеть нас!

Саммер вздрогнула. Шёпот прозвучал прямо в её ухе. Но это был не Анжей, а голос из прошлого. Шёпот, который она услышала в переулке! И вдруг её сердце заколотилось. Она начала задыхаться. Каюта, и правда, стала плавающим гробом. А рука Анжея оковами, удерживающими её под водой. «Я должна выбраться отсюда! Подумать... очистить голову... так, чтобы не разбудить Анжея». Скинув с себя его руку, она выбралась из койки настолько быстро, насколько смогла.

***

Первые шаги по раскачивающемуся полу стоили усилий. Её подошвы покалывали, как, если бы она должна была пройти через кожу живого существа, которое в любой момент могло её заметить и схватить.

Она была уверена, что найдет спящую ночную палубу, но вместо этого услышала над головой спешные шаги и голоса. «Уже наступило утро?» Наконец, она достигла подъема, который вёл со средней палубы на свежий воздух, взялась за поручень и полезла вверх.

Первый порыв ветра подействовал как хмельной напиток. Она прижалась к перилам и глубоко вдохнула солёный морской воздух. Холод привел её в сознание, прогнал страх и оставил, наконец, место для ясных мыслей. Над ней раздувались паруса на фоне неба, которое уже не было ночным, но ещё и не утренним. Канаты и верёвки тянулись через стонущую древесину. А вокруг растянулось как кулиса из серо—черного глянцевого шёлка — море!

На палубе множество зажжённых фонарей освещали странную сцену. Если бы не волнение, Саммер поклялась бы, что это самое оживлённое место на корабле. Около ста человек собрались на палубе. Они стояли группами вокруг отдельных мужчин и женщин, но Саммер не могла предположить, что всё—таки там происходило. Но было ещё что—то, на что она сразу не обратила внимание. Где—то на корабле раздавались звуки игры на инструменте, который Саммер никогда раньше не слышала.

Этот струнный инструмент был похож на скрипку, но только звучал грубее и более оживленно, почти как человеческий голос. Хотя суматоха запугала её, Саммер повернулась на звук. Следующий порыв ветра, словно холодный шелк, обласкал её лицо — и в тот же момент ей будто, наконец, удалось ускользнуть — из темноты и из рук леди Смерти. Ощущение счастья накрыло её так неожиданно, что она улыбнулась. Закрыв глаза, она внимательно слушала музыку и даже услышала смех — такой, будто даже рекруты оставили свою притеснённую молчаливость пристани. «Так, как я оставила Кровавого Мужчину. Здесь в окружении акул и воды, я впервые в безопасности».

Она рассмеялась, почувствовав грубые мокрые доски и попробовав брызги на вкус. Где—то между ключицей и диафрагмой забытые образы поднимались и таяли в звуках и красках. На этот раз это было предчувствие прекрасного воспоминания и Саммер протянула к нему все свои чувства, ощущая его, и лучше всего закричала бы, будто она на самом деле что—то нашла.

Она не подвергалась опасности, вдыхая запах кедрового дыма, и ощущала предчувствие грубого поцелуя, который полностью охватил бы её. Под кончиками её пальцев кожа и снег.