— Может быть такое, что она и вовсе не существует? — спросила она. — Вероятно, она — только страшная сказка, потому что нет ничего страшнее невидимого врага?

В сумерках раннего утра она увидела, что его хищные глаза имели янтарный оттенок. Они были мрачными, будто Фаррин — воин пережил немало бессонных ночей.

— Было бы лучше, чтобы ты поверила в неё, — прорычал он. — И обдумать хорошо, на чьей ты стороне, когда с ней встретишься.

Саммер вздрогнула. Это было слишком наивно, как, если бы она своим вопросом нарушила безопасную почву невинной беседы. Теперь она балансирует на тонкой грани между недоверием и дружбой. Его взгляд был настолько пронзителен, что она не решалась отвернуться.

— Что ты хочешь этим сказать? — тихо спросила она.

— То, что мы знаем нашего врага, — отвечал он. — Даже слишком хорошо. То, что мы нуждаемся в каждом мужчине и женщине. Потому, что мы должны победить её. А потом уже ничего не будет таким, как раньше. Ничего, Тая.

— Ты хочешь нанять меня? И убедить меня, чтобы я позволила наколоть себе липовый лист на руку? Чтобы я поверила в волшебство и не думала, что этот самый липовый лист служит только для того, чтобы отличить своих мертвецов на поле сражения? — ещё до того, как она произнесла эту фразу, она поняла, что зашла слишком далеко. — Я не много в этом понимаю, — смягчилась она. — Как я уже говорила, для меня это только короткая поездка. И при этом я определенно не буду становиться на чью-то сторону.

— Пока ещё нет, Тая, — мрачно ответил Фаррин. — Но если ты когда-нибудь попадешь в затруднительное положение, вспомни мои слова. И убегай до тех пор, пока ты ещё можешь.

Саммер выдавила из себя улыбку, которая впрочем не особенно хорошо ей удалась.

— Я… подумаю об этом.

Фаррин встал и протянул руку, чтобы помочь. Саммер сделала вид, что не заметила этот жест, и встала сама, не допуская прикосновения.

— Спасибо за вино. И... удачи.

— Тебе того же, — ответил он со всей серьезностью.

Он хотел уже отвернуться, но Саммер, почему то не смогла отпустить его таким — грустным и расстроенным, с головой, наполненной негодования и темной опасности.

— Эй, Фаррин! — окликнула она его. — И последний вопрос. Неужели это правда, что вы на Севере не знаете ни одной песни?

Он помедлил, но затем намек на улыбку осветил выражение его лица.

— Ты шутишь, Тая из Белтера? — насмешливо спросил он. — Северяне изобрели пение! Оставьте себе свои грустные и сентиментальные южные баллады.

Когда он пошел к другим офицерам, насвистывая быструю мелодию, на Саммер, словно волны, накатывали образы, и она полностью растворилась в них.

***

Старый мужчина с инструментом всё ещё всматривался в море, над которым уже лежало светлое покрывало утра. Он не выглядел особенно заинтересовано, когда Саммер подошла к нему.

— Мне понравилась твоя музыка! — сказала она. — Почему ты прекратил играть?

Он повернулся спиной к морю, но не сделал ни одного движения, чтобы взять свой инструмент.

— Потому что уже утро, — прозвучал неприветливый ответ. — Время для игр закончено.

— Солнце ещё не взошло. Сыграй ещё одну песню? Для меня?

— У меня не осталось песен для тебя. Если хочешь услышать музыку, будь любезна, спой сама.

— Пожалуйста! — Она надеялась, что её голос не звучал умоляюще, но видимо она не смогла обмануть музыканта. Он поднял брови и посмотрел на неё настолько пристально, что Саммер стало не по себе.

— Ты выглядишь так, будто бы увидела привидение, — заметил он. — Но музыка тебя не спасет.

— Напротив! — воскликнула Саммер. — Я должна услышать несколько тактов одной мелодии. Я забыла кое-что очень важное, но эти воспоминания очень близки — и если я услышу музыку, то они снова придут ко мне на ум. Я знаю это!

Он пожал плечами.

— И почему это должно меня интересовать? Я не благодетель, а просто старый бухгалтер, который выглядит так плохо, что ему пришлось отказаться от своей работы в портовых конторах. Помогает ли мне кто-нибудь?

Саммер сжала руки в кулаки. Лучше бы всего у неё получилось схватить старика за воротник и заставить его повиноваться. Но всё же она взяла себя в руки и повторила ещё раз со всей настойчивостью:

— Пожалуйста!

— Спой. Я послушаю, — покровительственно сказал он, и через некоторое время добавил. — И тогда посмотрим.

Саммер прикусила нижнюю губу и уставилась на странный инструмент, который музыкант держал в руках, словно ребенок. Воспоминание, которое она искала, порхало на краю её сознания, но всё же если она в скором будущем не поймает его, оно снова вылетит в море и утонет навсегда.

— Что же так? — спросил музыкант. — Достаточно храбра, чтобы беспокоить меня, но слишком труслива, чтобы помочь себе?