А потом, время, кажется, потекло в обратном направлении.

Из её уст излился тёмный импульс, как чёрный мед или может быть только новая, безмолвная песнь. Хлопанье тысячи крылышек туманных мотыльков шелестело у неё в ушах, она чувствовала ласку пыльных крыльев на своей коже, бровях, на лбу. Затем услышала каждую существующую мысль, видела, и чувствовала, зная: что имя юноши было Норат, и сам он родился и вырос в деревушке, которая лежала на территории лорда по имени Жерес. Саммер до этого никогда не слышала этой информации, но она знала, что деревня называется Инмар, и ещё больше: она видела дома с потрёпанными шиферными крышами. Она видела его ещё ребёнком, на пыльных улицах и в ручье, где он ловил форель. Она видела девочку с веснушками, которую он любил ещё с детства. Старшего брата Нората, который часто избивал его, и мгновение, в которое он без сожалений прощался со своей матерью, чтобы приступить к службе в армии лорда. Саммер чувствовала его тоску, надежды на славу, бескрайнюю жадность к деньгам и глупое желание проявить себя на войне. Его махинации, ложь и желания, все зверства, мечты, радости и печали — всё, через что он прошёл как призрак жизни, которая уже была в прошлом.

Биение сердца Нората, полностью поглотившее её собственное, постепенно ослабевало. В этот момент не было страха, лишь только подарок, который она могла ему сделать: Признание его жизни на последнем отрезке пути. Её губы покалывало от поцелуя, и они стали прохладными, когда сердце юноши перестало биться. Его рука обмякла.

Так же осторожно, как она его поцеловала, Саммер отстранилась от мужских губ.

— Прощай, Норат, — прошептала она. И почувствовала мимолетную боль, от потери любимого человека. Однако отблеск настоящей скорби ослабел так же быстро, как и вспыхнул, и оставил после себя лишь мягкое сожаление.

Она медленно села, ощущая слабость и пустоту во всём теле. «Я принесла ему смерть. Одним поцелуем. Меня зовут Эльяна и Фирм, и Алма, и у меня тысячи других имен. Каждый, кто меня зовет, даёт мне имя. Но одно всегда остается неизменным: я - дарующая Смерть!»

Она слышала выстрелы, вдыхая запах дыма и мокрой травы, однако всё это было ей безразлично. Всё казалось ненастоящим и нереальным. Осторожно, как будто он мог ещё что-то почувствовать, Саммер разъединила свою руку с рукой Нората. Она хотела положить его руку ему на грудь, как что-то скользнуло между пальцами юноши и упало на траву. Но он ничего не держал в руках - точно нет. Но теперь окукленная гусеница лежала там, в рубиново-красном коконе. Подарок, из другой её реальности. Не зная почему, она должна была улыбаться. Её пальцы дрожали, пока Саммер поднимала хрупкое творение. Очарованно она разглядывала тонкую структуру и гладкость, которая выглядела блестящей как лак, и шов, который в скором времени выпустит мотылька.

Саммер достала свой кинжал, вытащила его из кожаных ножен и положила на траву. Осторожно она поместила куколку в твёрдую кожаную оболочку. И та подошла идеально, будто была специально подогнана по размеру и изготовлена для её защиты. Она не понимала, для чего всё это делает, но в настоящий момент должна была чем-то занять свой разум, чтобы не сойти с ума. Девушка аккуратно уложила кожаную оболочку рядом с игровыми картами в потайной карман, пока как её мысли кружились словно раскаленный торнадо вокруг того же открытия. «Поэтому я боюсь, слишком сближаться с кем-то и целовать его. Потому, что он бы умер. Поэтому только при одной мысли о поцелуе, я уже ощущала потерю. Потому, что мой поцелуй принесёт смерть. Финн мог бы умереть!»

«Но почему я могла целовать Анжея?» — она закрыла глаза и сама себе дала ответ: — «Так как он нечто иное, чем Финн. Так как он… такой же, как я».

Внезапно головокружение и путанные мысли прекратились, будто кто-то забрал её проклятие. Она была утомлённой, как после долгого пути, начавшегося с неизвестности в один год и пять месяцев назад. Больше не было и тени страха, когда Саммер подумала о другом облике Анжея. Напротив. Нити находились и переплетались со всем, что она знала о себе и о нём, образуя новую картину. «Мы происходим от одного вида. Поэтому с самого начала мы чувствовали себя рядом друг с другом так знакомо».

«Мы разговаривали на одном языке - и владели всеми другими языками не замечая этого. Вероятно, потому, что смерть говорит на всех языках?» — Саммер сунула руку глубоко под куртку и осторожно накрыла ею потайной карман над левой стороной груди. Казалось, кокон излучал мягкое, пульсирующее тепло — будто маленькое сердечко. Теперь также стало ясно, почему она расплакалась немногим больше минуты назад и ощутила эту безумную искру счастья: потому, что почувствовала близость кого-то другого, как она сама.

Следующие нити также начали приобретать очертания, но теперь цвета имели яркий цвет, казалось, одно не соответствует другому. Поцелуй Анжея. Он даровал ей не смерть, а забвение. «Так много клятв о любви ко мне», — подумала она мрачно. — «Мы не любили друг друга, но я, идиотка, верила каждому его слову, потому что не знала всего. Он воспользовался своей хитростью, чтобы заманить меня на Север - страну, о которой у меня были лишь призрачные воспоминания. Но почему он хотел любой ценой воспрепятствовать возвращению моей памяти?»

— Кто ты? — раздались слова Мойры в её ушах.

— Ты знаешь, я убью тебя, если ты откажешься. — Прошептала леди Смерть.

И голос Мойры сказал:

— Её называют леди Смерть.

Леди Смерть.

Саммер судорожно вздохнула и ошеломленная вскочила на ноги.

... в белой Цитадели?

Как удочка вытаскивает рыбу из воды, так эта мысль выдернула её из этого мира, поляна завертелась вокруг неё. Голоса многих девушек, которыми она являлась, смешались в её голове и выкрикивали свои вопросы. Но среди всех молча стояла женщина в белом платье. Она была ужасающей и вместе с тем прекрасной; она стояла там и рассматривала Саммер с ледяным спокойствием в зеркальном отражении.