– А как же гуманитарные науки?..

– Я думаю, ближе всего к перечисленным категориям - психологи. Тем более они сейчас очень близко подходят к нейронаукам. Мы очень активно развиваем эти направления. Это не мои любимчики, это тренд всего университета.

– Те направления, которые вы назвали, можно порекомендовать молодым л ю дям? Именно туда им нужно поступать?

– Я думаю, что да. Это самые быстро развивающие направления сейчас. Причём не только у нас, но и во всём мире. Мы, как всегда, чуть-чуть отстаём, но, тем не менее, наше государство вкладывает очень большие деньги в развитие этих направлений.

"Мы немного отстаём от Запада, но это нормально"

– Совсем недавно вы получили большой грант - более 57 миллионов рублей - на развитие "прорывных направлений". Это как раз те направления, которые вы н а звали?

– Мы получаем множество грантов каждый год. Наш прошлогодний научный бюджет составил один миллиард двести миллионов рублей. Поэтому 57 миллионов по сравнению с миллиардом - это не такая большая часть.

У нас есть несколько очень крупных грантов, связанных с биомедициной. Скажем, проект "Киберсердце", когда моделируется, решается сложная система дифференциальных уравнений на суперкомпьютере. У нас есть такой суперкомпьютер, который позволяет проанализировать работу сердца, разных лекарств и так далее. Существует возможность создания единой базы данных, чтобы съёмка, например, кардиограммы не была привязана к одному врачу, а любой врач мог посмотреть онлайн и многое другое. Недавно мы представляли это на выставке "ВузПромЭкспо", где нас посетила министр образования Ольга Васильева. Мы сняли с неё кардиограмму, посмотрели, она сказала, что всё нормально - и у неё, и у нас (улыбается). Наука у нас большая, грантов у нас много, все они хорошие.

– Гранты - это в основном государственная поддержка, или частные предприним а тели тоже поддерживают науку? На Западе, например, у университетов больше ч а стной поддержки.

– Я уже сказал, что мы немного отстаём от Запада. Это нормально: у нас свой путь, свой тренд, и не надо его стыдиться. Устроено всё следующим образом. Есть гранты, которые выдаёт государство. Например, Российский научный фонд. Это относительно большие гранты, которые можно выиграть в честной конкуренции. Также и Фонд фундаментальных исследований, это несколько программ Министерства образования и науки. Кроме этого, есть деньги, которые мы по-старому зовём хоздоговора. Это когда в развитии науки заинтересованы предприятия, и они в основном негосударственные. Более 150 миллионов рублей мы в прошлом году заработали именно на таких конкретных заказах.

"Нужно использовать в науке потенциал тех, кто поработал за границей"

– Происходит ли утечка мозгов за границу в таком случае?..

– Это очень сложный и серьёзный вопрос. Того безобразия, которое было в начале 90-ых, конечно, нет. Сейчас происходит другая утечка мозгов. Конечно же, часть молодых людей стремится уехать поработать на Западе. Но вот тех, кто хочет остаться там навсегда, становится меньше. Понятно, что человек некоренной национальности где-то на Западе может заработать какие-то деньги на науке, но вряд ли у него есть шанс стать высоким начальником, поруководить крупными проектами. Поэтому в основном народ возвращается сюда. Режим такой: съездил - поработал - вернулся - поработал у нас и так далее.

Вы знаете, какая интересная штука - у нас сейчас не просто работают люди, которые возвращаются, мы сейчас больше приглашаем не просто иностранцев, а тех, кто поработал за границей. Пусть они имеют ещё одно гражданство - мы этого не боимся. Последние несколько лет ситуация меняется следующим образом: часть таких "возвращенцев" выигрывает у нас научные гранты для того, чтобы сделать их в Нижегородском университете. У нас хорошие условия и великолепное оборудование, не хуже, чем на Западе, и это играет свою роль. Можно заработать хорошие деньги, можно сделать хорошую науку. Понятно, что к ним подтягивается и молодёжь, и студенты, и аспиранты. Я считаю, что эта тенденция очень хорошая. Нам не надо кого-то гнать на Запад, не надо отгораживаться от Запада, должно быть вот такое взаимодействие, ведь, в конце концов, наука интернациональна. Поэтому нужно использовать потенциал наших людей, которые уехали, поработали, но готовы вернуться, поработать на Россию.

– Про тренды в специализации понятно. А какие направления наиболее популя р ны у самих студентов, которые поступают в университет?

– Вы же понимаете, что образование - это очень инертная вещь. На сегодняшний день никаких чудес не происходит. Конечно, самые высокобалльные при поступлении специальности - это те же международные отношения, юридические, экономические и компьютерные специальности. Нижний балл по ЭГЕ там - 210 - 215. В прошлом году "выстрелила" биология - нижний балл поднялся на 22 пункта. Это связано как раз с тем, что мы развиваем новые направления.

"Давайте не будем ругать Единый госэкзамен, так как это линейка"

– По итогам прошлой приёмной кампании вы сказали, что уровень школьн и ков, которые поступают в университет, очень вырос. При этом принято ругать ныне ш нее школьное образование и молодёжь...

– Что такое уровень? Можно определять его по-разному. Есть уровень ЕГЭ, нижний балл. Я, кстати, сейчас очень хорошо отношусь к ЕГЭ. Можно оценивать, например, сколько людей идёт работать в хай-тек, науку и не меняет направления, и многое другое. У меня чуть-чуть другое впечатление. Я себя позиционирую практикующим профессором, то есть я читаю лекции. Естественно, я с детьми общаюсь, вижу их. Я утверждаю следующее: процент немножко сумасшедших детей, которые пришли в науку осознанно, с советского времени остался таким же. А ведь они в основном определяют уровень промышленности, науки, интеллектуального развития, это примерно 10 - 15 процентов всех студентов. Молодёжь не стала хуже, она стала другой. Мы в молодости книжки читали, они сейчас на компьютере читают. Весь этот плач по поводу того, что у нас выродилась страна, молодёжь плохая - это всё чушь собачья. Я вам это утверждаю как практикующий профессор.