Шрифт:
После Шурика выиграл Витя.
— А я могу свое сердце спицей проколоть и оно будет по-прежнему стучать, — объявил на этот раз он.
— Вот и свой факир! — обрадовался Миша. — Феномен счета уже есть. Цирк подвигов откроем. Я администратором буду. Зойка — старшей кассиршей, а Нина наездницей, купим ей осла, — определил он каждой из своих сестер дело.
— Гоп-гоп! Комический номер у ковра, — объявила старшая из них Нина и, желая сделать стойку на стуле, как на ишаке, склонная к полноте, свалилась на пол, неподражаемо изобразив при этом ослиный крик.
Всеобщий взрыв хохота был слышен и на улице.
Ухо сибиряка издалека услышало то ли хохот, то ли плач или волчий вой. Но не таким был Игнат человеком, чтобы свернуть с выбранного короткого пути. Газет он не читал и в беседе за карточным столом о Прыгунах не участвовал. Думал он о «комиссионных», на которые, знал, хозяйка не поскупится.
Вдруг, как будто снежный ком взметнулся перед ним с земли, трепеща в воздухе белыми крыльями нетопыря.
Игнат не побежал от страха, не упал от ужаса, а застыл в изумлении, приняв на себя удар летевшего на него Прыгуна. И сцепившись, оба покатились под скрежет зубов и пружин:
— Ишь, што выдумали, шермаки! Сапоги пружинные.
Вырваться из объятий Игната подмятому бандиту было не под силу, и только удар подпрыгнувшего сообщника ножом в спину Игната, когда тот был наверху, ослабил хватку сибиряка.
Кровь из-под лезвия стекала струйкой. Вытащив нож и пропуская его между пальцами, убийца почувствовал на руке крупинки. Он зажег спички и радостно воскликнул:
— А речка-то Красная не простая, а золотоносная! Подоспел и третий бандит-Прыгун. Втроем обыскивая Игната, они обнаружили пояс, задетый нанесшим смертельную рану ножом. Золотые песчинки вымывались кровавым потоком.
— Во, видок: ни солдат, ни охотник таежный и не старатель. Видать, сам пришил старателя и подался сюда до веселых мест. Так что, сделали мы Божье дело, и пояс нам по праву достался.
Заниматься поисками преступных Прыгунов убегавшим властям было некогда, и в газете, залитой слезами в доме Липатниковых, сообщалось: «Контрразведкой расстрелян за убийство прапорщик Шаховской. Отправленный на фронт за бесчинство на дороге, он из мести убил кинжалом в спину отстегавшего его кнутом Игната Крепких, приписав свое преступление бандитам, почему-то не раздевшим и не ограбившим свою жертву».
Одного подозрения, что прапорщик мог мстить врагу, оказалось достаточным обладателю голубых глазок для показа бдительности руководимой им контрразведки.
Мама Вити и Шуры осунулась, черты лица ее стали резкими, говорила она твердо, не полагаясь на Божью помощь:
— Дети, ни папы, ни Игната с нами больше нет. Мы предоставлены самим себе, Спасти нас может только труд. Шурик не просчитается — он должен выменять оставшееся у нас кольцо с бриллиантом редкой желтой воды на пианино для моих уроков. Каждый из вас тоже должен трудиться…
В подъезде театра появилась новая витрина: «ЗВЕРСТВА ВРАГА», с фотографиями убитых и изуродованных людей и надписью: «Вот что делают красные, придя к власти». Там же оказалась и фотография убитого Игната.
Глава третья. ТРУД
Подъем пусть в жизни будет крут.
Преодолеет его труд.
Один из немногих многоэтажных домов города. На нижнем этаже к парадной двери приколот кнопками лист бумаги с машинописным текстом:
«КУРСЫ МАШИНОПИСИ — по слепому методу княгини Задонской, и СТЕНОГРАФИИ — до 120 слов минуту. Плата по таксе».
В передней, устланной старым ковром, миловидная девушка с белой наколкой в темных волосах восторженно встретила мать и сына Званцевых:
— Рады вашему приходу! Так приятно видеть интеллигентные лица. Прошу ваше пальто, мадам, зонтик. Теперь молодой человек. У нас такой выбор прелестных барышень! Закружится голова.
— Мы по поводу обучения, — сказала Магдалина Казимировна.
— Ее светлость баронесса занята сейчас часом помощи в большом зале. Загляните туда. Ей достаточно увидеть вас, чтобы тотчас прервать свои дела.
Она открыла дверь, откуда шумом морского прибоя вырвался треск множества пишущих машинок.
Модно коротко подстриженные девицы сидели рядами за шумными «ремингтонами» и «смит-вессонами» с двойной клавиатурой для простых и заглавных букв.
Высокая седая дама обходила ряды, наклоняясь и делая указание кому-либо из своих подопечных.