— Сир, — сказали они. — Мы поколениями обитали на северном берегу речки Рычки, и поток был так широк и стремителен, что никто не мог построить мост через реку или перебраться на другую сторону. Бурные воды были слишком вероломными для плотов и лодок. Изредка к нам на малых судах приплывали орки, но мы обычно расправлялись с ними и они нечасто использовали этот маршрут. Однако теперь нас настигла злодейка-судьба.

— Что случилось? — спросил их король.

— Река замерзла, и лед сковал даже Пороги Е на западе, — подали голос беженцы с юга. — Зима длится двадцать четыре месяца без весны и лета. Огромная армия орков под предводительством Шарона перешла по льду речку Рычку и прогнала с южных земель всех людей и эльфов. Никто не мог сопротивляться им.

Услышав эту ужасную новость, придворная челядь разбежалась по улицам столицы и начала кричать: «Беда!» Жители города покинули дома и собрались на площади.

— Может, нам отступить? — предложили они. — Собрать пожитки и двинуть на север?

— Нет, мы не должны убегать! — поднявшись в стременах, сказал король. — Иначе это бегство будет вечным! Мы дадим отпор Шарону и побьем его орков в бою!

Половина горожан собрали в мешки наиболее ценные вещи, закинули на спины котомки и направилась на север. Страх глодал их сердца. Остальные, преодолев отчаяние, надели шлемы и доспехи.

Весть о приближавшейся армии орков достигла и Эльфтоньона. К тому времени Трусливые эльфы, как их стали называть, уже заканчивали свои приготовления к бегству.

— Время пришло, — сказали они. — Зачем умирать в бессмысленной битве? Отступив, мы останемся бессмертными.

На что Элсквар, окруженный кивунами, ответил:

— Возьмите с собой вашу чокнутую королеву и уходите, куда вам хочется. Но есть ли такое место, куда вы сможете убежать? Мне кажется, что вы только откладываете неизбежную кончину всех вещей.

— Ну что ты все время каркаешь и лаешь? — ответил Тюрин. — Неужели нельзя хотя бы раз стать более оптимистичным? Как будто позитивное мышление убьет тебя на месте!

Элсквар пожал плечами.

— Я только говорю, что...

— Почему ты ведешь себя, как какой-то нытик? — прервал его Тюрин. — Неужели в твоем сердце так пусто и холодно?

— Я просто считаю себя реалистом, — мрачно проворчал обиженный Элсквар.

— А на мой взгляд, ты пессимист, — возразил ему Тюрин.

— По крайней мере я не трус, — ответил Элсквар.

— Ты просто дикарь, — возмутился Тюрин.

Возможно, он шутил или иронизировал, но для посторонних свидетелей его реплика даже косвенно не намекала на нечто, достойное похвалы. Тюрин махнул своим последователям, и его отряд отправился на запад. Встретив на пути банду орков и морских чудовищ, грабивших окрестности, они сделали крюк и незаметно ускользнули по северным степям к замерзшему озеру Слишкомноговиски.

Оставшиеся армии людей и эльфов собрались на Поле скрещенных мечей и приготовились к бою с ордами орков. Они расположились порознь друг от друга на противоположных сторонах. И ни одна армия не разговаривала с другой, потому что каждая считала себя обиженной историей с Белендом и Плюшкием. Упоминая принцессу, люди говорили, что она «не лучше, чем могла бы быть». Эльфы не понимали этой фразы, но справедливо предполагали, что она означает какое-то оскорбление. Со своей стороны они рассматривали Беленда как жиголо, бездельника, авантюриста и соблазнителя, который коварно овладел целомудренной дочерью королевы Евы.

— Ваша эльфийская соблазнительница, — утверждали люди, — принесла страдание и смерть королевскому сыну.

А эльфы отвечали:

— Ладно, если уж на то пошло, ваш сладострастный юноша довел принцессу до безумия, вызвал смерть королевы и тем самым оборвал линию Блэри, которая тянется к началу времен. И это, как нам кажется, превосходит любое ваше горе. Да, возможно, принц умер. Но он все равно был смертным человеком и когда-нибудь откинул бы копыта. А королева Ева могла бы жить вечно! Она не заслужила такой печальной участи.

Обдумав подобную аргументацию и рассудив по-своему, люди сказали:

— Ах, так?

И некоторые из них показали свои голые задницы, после чего эльфийские солдаты отвернулись от людей, скривив лица в надменном отвращении. И между этими армиями не было никаких перспектив на союз и поддержку, хотя они противостояли одному и тому же врагу.

И так случилось, что армия Шарона наводнила равнину. Никто и никогда еще не видел такого жуткого скопища орков под небом Верхнего Средиземья. Орда растянулась от востока до запада, и ее ряды непрерывно прибывали, словно изливались из какого-то истока. Некоторые орки были белыми, как альбиносы. Их вид вызывал отвращение. Другие отличались омерзительно зеленой окраской и необычно длинными носами. Многие солдаты имели только один глаз, ибо второй был вырван в честь победы Шарона — их лидера, которого они считали богом. Несмотря на значительное ухудшение способностей и глубины восприятия, этот жест почитания считался модным среди орков. Их волосатые тела были защищены тяжелыми нагрудными пластинами, а тяжелые шлемы «а-ля Крузет» обладали огромной прочностью.

Заполнив собой все открытое пространство, они начали скандировать в ужасном унисоне:

— Кровь! Кровь! Кровь!

Затем орки затопали железными сапогами, и содрогание земли докатилось до людей и эльфов. По спинам воинов пробежал озноб. Внезапно орда затихла, ожидая появления своего владыки. Это молчание было еще более ужасным, чем боевой клич орков. Король Прорн повернулся к эльфийской армии и крикнул через поле:

— Эй, Элсквар! Вы всегда щедры на остроты, которые поднимают бойцам настроение! Не могли бы вы порадовать нас одной из них?