Видук бросил шаровой экран, поставил локти на стол, наклонился вперед и внимательно посмотрел на Жека.

– Отдаю должное вашему желанию сделать мне приятное, капитан Годован, но, боюсь, что вы делали все зря. Я никогда не видел этого ребенка. И не знаю ни одного анжорца, ни с поверхности, ни карантинца…

Ледяной ветер пронесся в душе Жека. Как он и предполагал, видук Папиронда не знал Артака. Значит, старый карантинец врал ему, а Жек Ат-Скин, поддавшись на уговоры, вслепую пустился в авантюру в поисках никогда не существовавшего человека.

Поцелую Смерти не понравился оборот, который принимал разговор, и он решил вмешаться:

– Не важно, знаете вы его или нет, видук! Я плясал с атомами, и наша мать, ядерная колдунья, просила меня доверить его вам.

– У вас одни верования, у меня другие, колдун, – возразил видук. – И ваша мать – не моя. Но если хотите, чтобы паренек отправился на моем корабле, вы должны оплатить его путешествие. Это будет вам стоить двадцать тысяч стандартных единиц.

– Вы знаете, что я не располагаю такой суммой…

Видук пожал плечами.

– В таком случае… Что касается вашего предложения, капитан Годован, обещаю над ним подумать и дать ответ во время моего следующего визита. Сан-Фриско, проводи господ!

Шаровой экран вдруг засветился, и над цоколем всплыло объемное изображение лица. Из динамиков донесся гнусавый голос:

– Тысячи бета захватили астропорт, видук! Они взломали бронированный тамбур и направляются к трапам корабля. Толпа разъярена. Мы едва ее сдерживаем.

Папиронда нажал на кнопку передатчика.

– Чего они хотят?

– Не знаю, но, похоже, намереваются взять корабль приступом…

– Отдайте приказ к общему отступлению и поднятию трапов! Стреляйте без раздумья и держите их на расстоянии!

– В толпе много женщин и детей…

– Плевать мне на ваши душевные переживания! Запереть все входы в корабль в течение двух минут. Удавлю собственными руками того, кто пропустит хоть одного бета. Исполняйте!

Жек увидел, что миниатюрное лицо залила бледность. Связь прервалась, и шар вновь стал кристальнопрозрачным. Видук поднял разъяренный взгляд на колдуна.

– Этот мятеж имеет отношение к вам, колдун?

Поцелуй Смерти выдержал горящий взгляд собеседника.

– Не ко мне, видук. А к мальчику. Бета принимают его за сына Гареса, за принца солнца…

Видук нетерпеливым жестом руки велел колдуну продолжать, и тот во второй раз за последний час пересказал происшествие с гиенами. Сан-Фриско подошел ближе, словно история захватила его и он не желал пропустить ни малейшей детали. Но выражение его лица не изменилось, когда колдун закончил рассказ.

– Ну что ж, колдун. Решение напрашивается само собой, – сказал видук, помолчав. – Отдайте мальчугана соплеменникам, и порядок восстановится.

– Остерегитесь, видук! Его судьбой распоряжаться не вам, – заявил Поцелуй Смерти.

– Повторяю, мои верования отличаются от ваших. Внутри этого корабля есть лишь одна религия – моя! Сан-Фриско, иди и объяви бета, что мы передадим им принца, как только они покинут астропорт.

Помощник не сдвинулся с места. Свет ламп подчеркивал его выступающие надбровные дуги, резкую линию носа, огнем играл на черных гладких волосах.

– Чего ты ждешь?

– Голова готова подчиниться, видук, но сердце подсказывает, что уста этого колдуна вещают истину.

Жек впервые услышал голос Сан-Фриско. Он говорил на межпланетном нафле, который па Ат-Скин называл сиракузским или имперангским. Но выговор у него был одновременно раскатистым и певучим.

– А что скажет твое сердце, если я воткну в него стальное лезвие?

– Оно взлетит к мирам света, а ваше перестанет петь… Помощник выглядел воином, но манера изъясняться больше напоминала поэта или мудреца, а слова падали со спокойной силой очевидности.

– Да это настоящий заговор! – прорычал видук. – Неподчинение дорого тебе обойдется, Сан-Фриско. Корабль из-за этого проклятого мальчишки подвергается большой опасности.

– Ребенок не ответствен за эту ситуацию, – спокойно возразил помощник. – Виноваты те, кто собирается бросить его в темницу своей слабости.

– Ты выбрал плохое время для философствования!

Видук выдвинул ящик стола, достал короткоствольный скорчер и навел его на Сан-Фриско. Годован отодвинулся от помощника и из осторожности отступил на три шага.