– Кабы была война, то дело иное. Но ко мне домой пришли воры. Пришли грабить и убивать. За то и поплатились. В чем ты зришь мою вину?

– А ты ее не видишь? Ты побил более двух сотен благородных и около сотни их боевых холопов, и не видишь своей вины?

– Интересно. Я ить и не задавался вопросом сколько там было шляхтичей, а сколько холопов. Разве только в отношении беглецов. А ты вона как все ведаешь. Откуда князь?

– Ты на что намекаешь?- Вздыбился Трубецкой.

– Я ни на что не намекаю, а просто задаю вопрос.

– Мужчины, может уже хватит,- не выдержав, раздраженно бросила Лиза.- Как бабки базарные. Бояре известить изволили, как и опасаются того, что война начнется. И заруби себе на носу, Иван Архипович, супруг мой уже многие годы несет на своих плечах груз княжеского стола, и не тебе сомневаться в нем.

– Прости княгиня, прости князь,- приложив руку к груди, обозначил поклон Иван.- Да только вор, он и есть вор. А боярин там, шляхтич или лесной разбойник, для того чей дом грабят, разница не велика.

– Разница-то не велика,- вновь заговорил Трубецкой,- да последствия могут быть разными. И сегодня, я вовсе не исключаю возможность военного похода литовского войска. Кабы ты просто намылил им холку, оказал помощь раненым, и потребовал выкуп за пленных, это все поняли бы и приняли. Но ты изничтожил всех, без разбору. А это уже пахнет войной.

– Ну так, нам это только на руку,- пожал плечами Иван.

– На руку?- Вздернул бровь князь.

– А почему нет? Я знаю доподлинно чьим серебром было оплачено то нападение. Если будет затеяно следствие, то и доказать сумею. Надо же когда-то начинать ослаблять позиции литовской партии. Все так, князь, на этот раз постарались не москвичи. Боярина Аршанского работа.

– И что дальше? Людская кровь?

– А выхода иного нет. В прошлом году, на шведский престол сел Карл Двенадцатый, и он в отличии от своего батюшки, вовсе не горит желанием заниматься мирным реформированием Швеции. Напротив, с завистью взирает на русского царя, уже не первый год и довольно успешно ведущего войну с туками. Вот ничуть не сомневаюсь я в том, что он решит развязать войну. И тогда уж крови прольется куда больше.

– Карл Двенадцатый, мальчишка, шестнадцати лет от роду.

– Царь Николай в семнадцать отправился на Азов. А с шестнадцати был соправителем своего покойного батюшки, выказав при этом недюжинные способности и ум. Отчего ты в этом отказываешь шведскому королю, князь?

– Хм. К чему ты клонишь?- Явно заинтересовался Трубецкой, но никак не мог уловить суть.

– К тому, что сегодня я постараюсь свалить боярина Аршанского. Причем ни его одного. А лишить боярства весь род. Если сейчас война с Литвой под вопросом, то после такой потери в своей партии, великий князь Литовский непременно нападет. Или может навсегда распрощаться с намерением подмять под себя Псков.

– Насчет Аршанского точно?

– Никогда нельзя быть уверенным в чем-либо, абсолютно. Но возможность такова, что сорваться все может только при сильном невезении.

– И все же, это будет война.

– Причем заметь, наши новгородские братья, как всегда не станут спешить с помощью.

– И что с того. Так всегда было.

– Правильно. Но только в этот раз, по Псковской земле разлетятся слухи один краше другого, и неприязнь к Новгороду будет постоянно подогреваться.

– И тогда, потеряет свой авторитет и Новгородская партия,- помяв подбородок, заключил Трубецкой.

– Именно, князь. Зато на волне побед твой авторитет станет расти как тесто у доброй хозяйки. Оглянуться не успеешь, как бояре уже не смогут с тобой не считаться. И плевать какой они будут партии. Сейчас-то и москвичи не больно-то тебя жалуют. Но как только ты своротишь рыло литовцам, все изменится. Всем скопом захотят тебя сковырнуть, и умоются, потому как ничего не смогут поделать с людской волей.

– То есть ты решил вот так, единым махом, переворошить все устои.

– Не единым махом, князь. Мы к этому шли долгие три года. И делать за это время успели многое. И госпиталь, в котором великая княгиня лично обихаживает хворых крестьян да посадских, не на последнем месте.

В этот момент, на смену монотонному тиканью ходиков на стене, пришел довольно громкий щелчок. Вслед за этим растворились створки, и из темного проема появилась кукушка, огласив всем, что минул очередной час.

Мите так и не удалось создать механизм кукования. Он его попросту подглядел у немецких часовщиков, разместив внутри своих часов небольшие мехи и свистульку. Но какая собственно говоря разница, если все работает в лучшем виде.

Мало того, в прошлую зиму в Замятлино был запущен часовой завод. Причем сразу на вполне серьезном уровне, с большим числом как работников, так и станков. Его продукция разлеталась как горячие пирожки. Сказывались и сравнительно невысокая цена, и исключительное качество товара.