Тетка писала примерно об этом же. Разве только помянула еще и о своем малыше. Сетовала на то, что из русской и французской крови получилась адова смесь, потому как сыночек не дает покоя никому, и сладу с ним нет никакого. Скандалы закатывает такие, что впору бежать от него без оглядки.

Самое интересное она приберегла напоследок. Ирина Васильевна сообщала, что Николаю стало известно о ее любовной связи с Карповым. Никакие доводы в пользу того, что это клевета, пока не возымели действия. Они с мужем пытаются уладить эту проблему, но пока безрезультатно. Молодой государь просто в бешенстве. Открыто дознание по факту посягательства на честь царской семьи.

Гастон отправился в Керчь, для ареста Ивана. Единственное, что им сейчас по силам, это оградить Ивана от увечий и телесных страданий. Приказано де Вержи доставить и стрельцов из первого десятка Карпова. Эти будут допрошены как видоки, но очень даже возможно, что с пристрастием.

Впрочем, тетка Ирина просила не волноваться понапрасну. Время есть, и она делает все возможное, чтобы предотвратить грозу, которая так еще и не разверзлась. Огласке это дело, Николай предавать не стал. А значит ничего еще не потеряно. Ее же извещает только ради того, чтобы это не стало для Лизы неожиданностью.

– Ну Алексашка. Ну с-собака.

– Алексашка?- Удивилась Даша.- Меньшиков?

– Он,- зло бросила Лиза. А потом спохватилась.- Господи, Ваня, что же теперь будет-то?

– Да что случилось-то?

– Вот отсюда прочти,- передавая письмо тетки, попросила Лиза.

– Во-от оно как,- задумчиво протянула Даша.- Так, а Меньшиков-то тут при чем?

– При том, что он однажды нас с Иваном застал, и порывался сообщить братцу об увиденном. Но я успела его перехватить, и пригрозила, коли расскажет, то я обвиню его в том, что он меня домогался,- густо покраснев, и потупив взор, пояснила Лиза.

– Погоди. Но Иван, Ирина Васильевна да и ты сама, твердили в один голос, что промеж вас ничего не было.

– Не было,- Лиза секунду другую помялась.- Почти. Мне тогда казалось… Но на деле вышло так, что я сама поцеловала Ивана, пока он стоял вытянувшись истуканом. И было это лишь однажды.

– И именно это и увидел Меньшиков,- покачав головой, поняла Даша.- Выходит, с той поры он сумел найти видоков. Иначе бы не решился. Ты точно все рассказала, Елизавета Дмитриевна?

– П-почти. Я год тайком ходила на гулянье в Стрелецкую слободу, где и приметила Ивана. Была дружна с многими, пока меня один из Ваниных стрельцов не распознал.

– А вот теперь все понятно. Стрельцов тех, в столицу под караулом везут, чтобы так же сделать видоками. Не гляди так, Елизавета Дмитриевна. Коли пытать станут с пристрастием, да подскажут в чем нужно сознаться… Не в том еще на дыбе сознавались.

– Нешто пытать станут?

– Все зависит от того, насколько государь сочтет оскорбленными себя и род. А кровь свою, ты и сама должна знать хорошо.

– На пра-прадедушку намекаешь?- Уточнила Лиза.

– Намекаю,- ничуть не стушевавшись, подтвердила Даша.

– Господи, что же теперь будет-то?

– Что бы ни случилось, ты тут ничем помочь не сможешь. Если только все испортить.

– А есть куда еще портить?

– Поверь, как бы худо ни было, всегда может быть еще хуже. К тому же, Ирина Васильевна пишет, что она попытается погасить грозу. И тут уж лучше довериться ей.

– Погоди. А письма были только мне? Или и супругу моему?

– Князю тоже было несколько писем. Но от кого, не ведаю. А чего ты так всполошилась, княгиня? А-а-а. Нет, государь не станет о том трепать твоему супругу. Более того, все дознание обставит тишком, да бочком, чтобы никто не смел трепать царскую семью.

– Да при чем тут это? Егор. Десятник наш, он ведь тоже из ближников Ивана,- поднявшись, пояснила Лиза, и решительно направилась к двери.

Палаты отведенные князю, были не столь уж и малы. Все же, что ни говори, а он был лицом Пскова. Здесь, на красном крыльце княжьего каменного терема проходили суды. Вот так, все на свежем воздухе, и желающие присутствовать находились под открытым небом. Разве только сам князь, да дьяки располагались под кровом.

И тем не менее, это каменное здание не было дворцом, кои строились на Москве, а потому и пройти в рабочий кабинет мужа Лизе удалось довольно быстро. Хм. И судя по всему, тот еще не закончил разбирать корреспонденцию.

– Здравствуй, дорогой,- проворковала Лиза, павой проплыла к столу, и положила руки на плечи мужа.

– Здравствуй, ладушка,- тут же засветился как ясно солнышко тот, и извернувшись поцеловал ее правую руку.

– Гонец прибыл. Мне письма от братца и тетушки доставил.

– Знаю. Мне вот тоже от Николая Дмитриевича послание пришло.

Вот так. Ни государь, ни царь, а по имени отчеству. А потому что, пока Трубецкой на княжеском столе во Пскове, Николай ему не государь. Ведь князь псковский номинально является правителем вольной земли, ни перед кем не кланяющейся.