– Тревор! – возмутилась его мать.

– Мам, но ведь под омелой положено целоваться!

– Да, – вынуждена была согласиться Луиза, – но…

– Они же взрослые, не родственники, значит, должны целоваться в губы! – Логика Тревора иногда не поддавалась пониманию, но спорить с ней было сложно.

– В губы! В губы! – Дети бегали вокруг смущенных Бетси и Фрэнка, хлопали в ладоши и радостно кричали.

– Поцелуйтесь вы уже, – устало попросила Кэтрин. – А то они не успокоятся.

Фрэнк смущенно пожал плечами и наклонился к Бетси.

Боже мой, какие же у него восхитительные глаза! – подумала она, и тут его жаркое дыхание коснулось ее губ.

Мягкое прикосновение, длившееся не дольше пары секунд, показалось Бетси бесконечно долгим и мучительно-сладким. Ей хотелось прекратить эту пытку и так же сильно хотелось продолжить ее. Тело требовало ласки, а разум кричал: «Прекрати! Ты же знаешь, что будет дальше!», – но вдруг Фрэнк отпрянул. Иллюзия разрушилась, улюлюкающие крики детей ворвались в замерший мир Бетси.

– Довольны? – поинтересовалась Кэтрин. – А теперь одеваться.

– Но, мама! – попыталась возмутиться Сара.

– Мы уже все обсудили, – отрезала Кэтрин. – Прощайтесь со всеми. Мы придем завтра утром.

– Почему вы уходите? – удивилась Бетси.

– Мы решили переночевать дома, – ответил Джордж. – Дети уже очень большие, нам будет трудно всем разместиться.

– Да и прогулка по свежему воздуху им сейчас не помешает, – заметила Кэтрин, кивнув на расшалившихся детей. – К тому же сейчас на улице очень красиво. Выберем самый интересно украшенный дом и придем утром к ним в гости с печеньем.

Джордж жил всего в двух кварталах от дома родителей, поэтому путь домой был для них действительно прогулкой.

Дети и их родители начали со всеми прощаться. Это прощание еще ни разу не длилось меньше десяти минут.

– Ну как? – поинтересовалась Эмми, оттащив в сторону Бетси, когда дети по очереди расцеловали ее.

– Фрэнк остается, – сказала Бетси.

– Вот и славно, он может занять комнату Джорджа. Пойду застелю кровать.

Бетси покачала головой. Комната старшего сына Эмми находилась рядом с комнатой Бетси. Да и омела, кажется, вовсе не здесь висела. Да еще и это неожиданное решение вернуться домой… Родные явно устроили заговор. Но Бетси слишком устала сегодня, чтобы выводить их на чистую воду.

Когда ближе к утру оставшиеся в доме улеглись, Бетси все еще вспоминала вкус поцелуя Фрэнка. Свежий, чуть солоноватый, словно он только что вышел из моря. Она лежала не двигаясь, и ей казалось, будто она слышит, как за стеной медленно и размеренно дышит Фрэнк.

Наконец, когда за окном уже занимался рассвет, Бетси уснула.

Фрэнк так и не смог уснуть. Слишком много событий произошло за сегодняшний день. Он просто хотел отдать книги, а попал на семейный праздник, в глубине души он мечтал остаться в этом доме, где было так тепло и хорошо, и вот его мечта сбылась. Едва открыв глаза, он думал только о медсестре с милым именем Бетси, и вот сегодня он ее поцеловал. Слишком много событий для одного дня.

А если у меня есть жена или девушка? – вдруг подумал Фрэнк. Получается, я ей изменяю? Но как узнать?

Он откинулся на подушку и снова, раз за разом, переживал этот поцелуй. Буря чувств сжигала его душу.

Нет, я никогда не чувствовал ничего подобного, уверенно сказал себе Фрэнк. Такое я бы не забыл.

Солнце поднялось высоко над землей. В доме началось какое-то движение, но Фрэнк не спешил вставать. То, чтобы было реально в рождественскую ночь, могло развеяться под лучами солнца. Он боялся, что это окажется сном или дурной шуткой. Фрэнк чувствовал, что нашел свой дом и свою семью, каким бы смешным это ни казалось.

В дверь его комнаты постучали.

– Санта-Клаус принес подарки. Спускайся! – крикнул Тревор из-за двери.

Фрэнк улыбнулся. Если бы он только знал, что окажется в семье Бетси, он бы не задумываясь потратил все свои деньги на подарки этим милым людям. Жаль, что сейчас он будет лишь наблюдателем.

Рождественский снег превратился в непроходимую грязь, зарядили бесконечные мелкие дожди. В Суонси вернулась настоящая приморская зима. Теперь вечерами, возвращаясь домой, Фрэнк часто поёживался, представляя жуткую комнату на пять человек в ночлежке. Дом Редфастов быстро стал и его домом, иногда Фрэнку даже казалось, будто он родился здесь и вырос. В памяти то и дело всплывали мелкие детали, вдруг появлялись знания и умения, о которых Фрэнк даже не подозревал. Например, в один из дней, когда Уилл попросил занести Фрэнка какие-то данные в компьютер, Фрэнк с удивлением обнаружил, что неплохо разбирается в бухгалтерии. Это еще больше запутало его. Ведь совсем недавно, каких-то три недели назад, он уверенно взял в руки рубанок. Его знания, умения и навыки противоречили друг другу. Фрэнк никак не мог составить целостную картину своей прежней личности, не мог понять, чем же он занимался в прошлой жизни. То ли был бухгалтером, то ли компьютерщиком, то ли яхтсменом.

Его часто тревожили странные сны. В них Фрэнк встречал каких-то людей, ходил под парусом, танцевал на балах. Это был калейдоскоп не то воспоминаний, не то иллюзий. Фрэнк не мог отделить правду от вымысла. Он знал, что это были весточки из прошлого, но не мог вспомнить ни одного лица, ни одной зацепки, что позволила бы ему вернуть память.

Те редкие проблески, которые иногда вызывал запах или текстура, тонули в море новой информации из другой жизни. Уже через минуту они казались лишь призраками, фантомными болями в отнятой ноге.