И тогда Фрэнк сделал шаг. Всего один шаг, и вот Бетси уже в его объятиях.

– Что толку думать о том, что было и что могло бы быть, – прошептал он. – Если сейчас рядом со мной ты.

Бетси чувствовала, как дрожат у нее колени.

– Жаль, что нет омелы, – пробормотала она и потянулась к губам Фрэнка.

Это был тот поцелуй, о котором она мечтала в машине Дэна два месяца назад. Поцелуй, полный страсти, вожделения и в то же время ласки. Шторм и натиск разъяренной стихии, и нежные прикосновения прибоя к босым ногам.

– Ты пришел, и ты пахнешь морем, – пошептала Бетси, едва только они отпрянули друг от друга. – Когда-нибудь я расскажу тебе о своих снах.

Она приложили палец к губам Фрэнка и увлекла его за собой к диванчику.

Бетси не знала, сколько прошло времени, с тех пор как Фрэнк заключил ее в объятия и поцеловал.

Обнаженные, освещенные пламенем электрического камина, они лежали, плотно прижавшись друг к другу, словно были не в силах расстаться.

– Знаешь, я думал, что никогда не решусь сделать первый шаг, – признался Фрэнк. – Я так боялся, что ты оттолкнешь меня, что обидишься, и я потеряю последнюю надежду. Я много думал о том, что могу тебе дать. Ведь на самом деле, кроме верности и любви, я ничего не могу дать тебе.

– Мне этого достаточно, – вставила Бетси.

Фрэнк благодарно улыбнулся.

– И все же эти мысли постоянно преследовали меня. Каждую ночь я пытался услышать твое дыхание. Так надеялся, что однажды дверь откроется и на пороге моей комнаты появишься ты. Такая прекрасная, такая желанная. А потом вновь включал голову и понимал: ты никогда не сделаешь этого. Ведь ты была такой холодной, такой строгой. Иногда мне даже казалось, что между медсестрой Боунс и Бетси, племянницей Уилла Редфаста, огромная пропасть. А еще я думал, что мне просто показалось, будто я интересен тебе, что это была лишь жалость к человеку, вернувшемуся с того света.

– Я думала и боялась, – весело ответила Бетси. – Мне было страшно признаться самой себе в этих чувствах. Что уж говорить о тебе! И на самом деле, сначала я жалела тебя, а потом поняла, что жалость тебе не нужна. Жалеть тебя значило бы обижать. И даже когда я встретила тебя в эту жуткую метель накануне Рождества, я пригласила тебя в свой дом, не потому что пожалела, а потому что хотела быть ближе к тебе. Вот только тогда я не отдавала себе в этом отчета. Я действовала импульсивно. Совсем как сегодня вечером. А уж потом, когда ты очаровал моих родных, когда тетушка Эмми решила предложить тебе остаться, когда дядя Уилл нашел работу, я начала думать и испугалась. Сейчас мне даже кажется, что думать вредно.

Она улыбнулась и удобнее устроилась на груди Фрэнка. Его сердце билось ровно и сильно. Бетси почему-то вспомнила, как совсем недавно Дэн пытался услышать хотя бы слабый звук. Как долго они боролись за жизнь Фрэнка. Если бы она тогда знала, что старается не только для него, но и для себя. Если бы знала, что теперь в биении этого сердца будет все ее счастье…

– Тогда, под омелой, я сразу все понял, – чуть слышно сказал Фрэнк. – Если у меня еще были какие-то сомнения до, то этот первый поцелуй… Он все расставил по местам. Спасибо Тревору.

– И я все сразу поняла и, наверное, потому испугалась. Знаешь, Фрэнк, я ведь давно знала, что ты придешь ко мне. В четырнадцать лет мне приснился сон. Из моря выходил мужчина, протягивал мне руку и звал с собой. И я шла. Это был прекрасный и чистый сон, сон о моей будущей любви, вот только мне никогда не удавалось рассмотреть лицо мужчины. А потом, когда я узнала тебя, я поняла, кого я видела во сне. Смешно. Всю жизнь я свято верила, что этот сон вещий, а когда встретила мужчину, подаренного мне судьбой, начала себя уговаривать, что нельзя верить снам, что сон – лишь порождение уставшего разума. Я такая глупая!

– Ты самая умная девушка на свете, – прошептал он и прикоснулся губами к мочке ее уха.

Фрэнк пропускал сквозь пальцы шелковистые пряди волос, отливающие в искусственном пламени золотом.

– Наверное, в детстве ты была рыжей, – вдруг сказал он.

– Я и сейчас иногда становлюсь рыжей, если лето жаркое и мне удается дней десять поваляться на пляже без шляпы.

Бетси провела пальчиком по щеке Фрэнка. Кулинарные способности тетушки Эмми еще не сделали свое дело, и щеки Фрэнка были впалыми. Только это еще свидетельствовало о тяжелой болезни. Под пальцем Бетси была жесткая щетина.

– Прости, если бы знал, обязательно бы побрился. – Фрэнк поцеловал пальчик Бетси.

– Глупости. Мужчина без растительности на лице – это что-то странное. Ты мне нравишься таким, какой ты есть.

Рука Бетси легла на грудь Фрэнка. Она запустила пальчики в жесткие волосы на его груди и прихватила губами мочку его уха.

– Что же ты делаешь? – пробормотал Фрэнк, склоняясь над ней. Бетси лишь лукаво улыбнулась и выгнулась навстречу его ласкам.

Но вдруг на пороге кто-то затопал и загремел ключами.