Однако в гостиной меня уже ждал старый Франц. Увидев его, я почему-то подумал, что злоключения сегодняшнего дня для меня еще не закончились.

– Вам пришло письмо из штаба инспекции, - сообщил он.
– Ваш отец ждет вас в кабинете.

– Благодарю, - кивнул я.

Я скинул на руки слуге форменный плащ и фуражку и отправился в кабинет. Белый конверт с двумя звездами и орлом - гербом Доппельштерна - лежал на столе перед отцом и он глядел на несчастный кусок бумаги, как на ядовитую змею.

– Что там?
– спросил я у отца.

– Срочный вызов, - ответил он.
– Ты возвращаешься на Пангею.

– Мы все же ударим по демонам, - я сел за стол, настроение, как ни странно, поднялось.

– Нет, - очень тихо сказал отец.
– Война с Альбионом продолжается. И нашими союзниками в ней станут демоны.

– Что?!
– Я даже вскочил от избытка чувств, наверное, впервые в жизни я не поверил отцу.

– Сегодня утром всех ознакомили, - мрачно продолжил отец, - под расписку, конечно, о неразглашении. Но раз тебя вызывают, то и тебе от этого не уйти. К тому же, ты включен в состав посольства. Возглавлять его будет фон Литтенхайм, это ведь он, если не ошибаюсь, командовал войсками на Пангее, а вот кто будет от министерства фон Люке, нам, конечно, никто не сообщил.

– Это, - я не находил слов, - просто отвратительно.
– Я буквально плюхнулся обратно на стул.
– Всего я ожидал от них, - я покрутил пальцем над головой, - но такого... безумия.
– Других слов у меня не находилось.
– Они что же, считают, что демоны станут договариваться с нами? Я как-то не заметил парламентеров на Пангее. Они нас просто уничтожали. И не делали различий между нами, альбионцами и терранцами. Только из-за этого мы объединились, не смотря даже на то, что буквально вчера убивали друг друга или были готовы напасть. И вместе дрались с демонами. Неужели мы там, в окопах, понимали куда больше, чем деятели из наших верхов?

– Из окопов, - вздохнул отец, подталкивая ко мне конверт и нож для бумаги, - часто намного виднее.

Я редко позволял себе настолько открыто проявлять эмоции, но в этот раз удержаться не смог. Услышав, как отец с точностью до наоборот процитировал того самого школьного учителя из трактира, я рассмеялся в голос. Хохотал долго, так что слезы на глазах выступили. Потом объяснял отцу, откуда такой взрыв гомерического хохота. Он только плечами пожал, наверное, списав на нервное напряжение и реакцию на обрушившиеся на меня новости.

А уж после всего этого взялся за нож и распечатал письмо. В конверте лежал стандартный вызов на бланке с печатью инспекции, но была в нем пара странностей. Во-первых: прибыть я должен был в Гейдельберг и там по предъявлении данного вызова мне предоставят место на ближайшем космическом корабле до Рейнланда. А во-вторых: у меня была неделя на "завершение всех дел". Такое впечатление, что мне выдавали билет в один конец. Завершение дел, мрачновато звучит.

Наверное, именно эта фраза натолкнула меня мысль об одном почти безумном поступке. Если бы не мысль о почти верной гибели, я бы никогда не решился позвонить Елене. Но это было на следующий день, а в тот мы с отцом распили-таки бутылку коньяка и оба явились к ужину слегка подшофе. Особенно я, так как коньяк лег на выпитое не так давно пиво. Мама осуждающе посмотрела на нас с отцом, но ничего говорить не стала. Наверное, чувствовала, что раз злоупотребили спиртным, то неспроста.

Я сидел перед телефонным аппаратом и глядел на него, будто он был моим врагом. Или ядовитой змеей, которая укусит меня, стоит только мне взять трубку. Узнать телефон доктора Шварца с Бадена не составило труда. Практика у него была, оказывается, достаточно обширная, и номер можно было найти в любом справочнике. Теперь оставалось только позвонить ему и спросить Елену.

Я понимал, что надо сделать это, извиниться перед ней, хотя бы и по телефону, но по-человечески. А не так, как в медицинском отсеке "Померании-11". Завершение дел.

Однако душевных сил, чтобы снять трубку и набрать номер, не было. Из траншей подниматься навстречу демонам - легко. Стоять до последнего, поливая демонов и их тварей длинными очередями - всегда пожалуйста. А вот позвонить и извиниться - нет. Не получалось, хоть ты тресни.

Я дважды почти касался трубки, но каждый раз одергивал руку, будто боялся обжечься. Наконец, мне удалось собраться с силами, я схватил трубку и отрывистыми движениями набрал номер доктора Шварца.

– Шварц на проводе, - услышал я, спустя некоторое время, которое понадобилось сигналу, чтобы добраться до Бадена.

– Я могу поговорить с Еленой Шварц, - сказал я.

– Кто ее спрашивает?
– спросили на том конце.

– Максим Нефедоров, - ответил я, решив не оглашать своего звания, мало ли, что известно семье Елены.
– Елена гостила у нас зимой и простудилась. Мне кажется, что по моей вине. Я не знал, что она заболела так серьезно.

– Хорошо, - мне показалось, или голос в трубке немного потеплел.
– Подождите минуту, сейчас я позову Елену.

Все время ожидания сердце мое бухало фронтовой мортирой. Несколько раз хотел уже бросить трубку на рычаг, но я сумел сдержаться. Наконец, в трубке прозвучал знакомый голос.