Все присутствующие радостно закивали, а маршал д’Эспере обратился с вопросом к маленькому человечку, уныло сидевшему в креслице у окна, открытого, несмотря на зимнее время года, поскольку в зале от обилия присутствующих стало душно:

– Граф, вы согласны с предложенным мною планом действий?

Миниатюрное создание выпорхнуло из креслица, подлетело к маршалу д’Эспере и радостно защебетало о полнейшем своем согласии. Это был граф Франсуа де ля Рок, не кто иной, как председатель лиги «Боевые кресты». Более правильно, наверное, говорить «Огненные кресты», однако я предпочитаю говорить «Боевые кресты», так мне больше нравится.

Он был отставной подполковник, хотя все упорно называли его полковником. Служил сначала в кавалерии, потом в разведке (Алжир и Марокко), был в 1921–1922 годах представителем Франции при польском президенте Пилсудском, а с 1931 года возглавил «Боевые кресты», и лига эта при нём обрела вполне фашистский облик (а изначально она представляла собой союз ветеранов и не более того).

Когда подполковник граф де ля Рок подлетел к маршалу д’Эспере и стал с ним весьма кокетливо перешептываться, ля Рока начали буквально пожирать две пары глаз.

Одна пара принадлежала Эрнесту Мерсье, магнату электротехнической промышленности, а вторая пара – не кому иному, как Франсуа Коти, владельцу парфюмерной империи, Бонапарту запахов, как у нас говорили, создателю знаменитых мужских духов «Шипр».

Сидели Мерсье и Коти в двух противоположных концах залы, но на видных местах, так что я заметил, как эти господа смотрели на главу «Боевых крестов» каждый со своего места и буквально не могли оторваться.

Коти был вполне наш человек, имевший большой и даже очень большой вес в фашистском мире Франции. Он купил «Фигаро» и сделал это издание еще более правым, а также издавал антиеврейскую газету «Друг народа», но этим не ограничивался. Коти опекал и серьезно подкармливал, в том числе оружием, многие фашистские движения. Он даже создал собственную фашистскую партию, пусть и небольшую, но особенно помогал не ей, а лиге «Боевые кресты», так что граф де ля Рок был его креатурой, получая от парфюмерного магната значительные денежные субсидии.

Взаимоотношения парфюмера Коти и подполковника де ля Рока были, как я могу судить, почти идиллические, но, увы, только до поры, потому что Франсуа де ля Рок, выйдя в отставку, устроился на службу в трест «Компани женераль д’Электрисите», принадлежавший Эрнесту Мерсье, а Мерсье, в прошлом полковник, также был настроен профашистски. Он очень симпатизировал отставному подполковнику разведки де ля Року и поэтому тоже стал активно помогать лиге «Боевые кресты».

Что же получилось? Коти ужасно приревновал, усилил денежные вливания в лигу, а это подстегнуло Эрнеста Мерсье тоже увеличить субсидии. Де ля Рок был весьма и весьма доволен, хотя два профашистских магната ужасно разругались между собой.

В то же время борьба за «Боевые кресты» продолжалась, но электротехник постепенно начинал одолевать парфюмера, ведь не просто так Коти принялся готовить себе путь к отступлению и выделил деньги на создание собственной фашистской партии, назвав её «Французская солидарность». Председательствовать в ней он поручил графу Гейдену, сыну губернатора Индокитая.

Партия была небольшой, но весьма агрессивной. Тем не менее тягаться с «Боевыми крестами» она никоим образом не могла, поэтому Коти вовсе не собирался бросать «Боевые кресты» и упорно продолжал покровительствовать графу де ля Року.

Этим и объясняется странное поведение Мерсье и Коти на описываемом собрании – оба соперника неотрывно наблюдали, как д’Эспере любезничает с их подопечным, – но вот шушуканье наконец закончилось. Граф де ля Рок отправился назад, к своему креслицу, а маршал д’Эспере поднялся во весь свой внушительный рост и подозвал к себе герцога Жозефа Поццо ди Борго, который был идеологом лиги «Боевые кресты» и одновременно входил в дирекцию «Аксьон Франсез».

Приобняв герцога за плечо, маршал снова обратился к присутствующим с речью:

– Господа! Назревают важные события. Бессовестный и наглый вор Ставиский наконец-то убит! [2] Но демократия, пригревшая его, ещё жива. Надеюсь, с вашей помощью, мы скоро покончим с нею и освободим нашу бедную Францию от грязных оков демократии. Итак, выходим через четыре дня, шестого февраля. Чрезвычайно важная роль будет отведена королевским молодчикам (был сделан кивок в сторону академика Шарля Морраса) и «Французской солидарности» (кивок в сторону парфюмера Коти). Они должны произвести удар, который отвлечёт силы полиции, дабы она не заметила того, что готовится не перед, а за Бургундским дворцом. Вся полиция должна броситься на площадь Согласия, где будут бесчинствовать молодчики и «Солидарность», а наши ветераны пусть кричат погромче, да позадиристей. Решающая же роль будет отведена отборным отрядам «Диспо» – из «Боевых крестов» (тут маршал пожал руку герцогу Поццо ди Борго и бросил взгляд в сторону графа де ля Рока). Они подойдут с тыла, захватят Бургундский дворец и засевших там продажных депутатов Национального собрания, после чего у нас и будет наконец-то покончено с демократией.

Раздались даже не громкие, а бешеные аплодисменты. Не преувеличиваю ничуть.

Я присутствовал на этом собрании и был, как все мои друзья, необычайно воодушевлен речью маршала д’Эспере (я даже зауважал его). Я верил маршалу, тем более что после него слово взял необычайно солидный, самоуверенный господин – это был Вандаль, президент Франко-Голландского банка – который торжественно объявил, что назавтра буквально все газеты кроме социалистических и коммунистических выйдут с призывом «ВСЕ НА ПЛОЩАДЬ СОГЛАСИЯ!»