— Я хотела бы знать, на что похож дождь, если глядеть из этих окон? Или снег?

Эван улыбнулся и обнял ее.

— Сомневаюсь, что мы очень много снега увидим этим летом.

— Он, должно быть, совершенно белый, — сказала Кэй. — А ветви густо увешаны сосульками. И весна, и осень, — все это будет совершенно различно. — Она повернулась к нему и заглянула в глаза; он оттолкнул от себя выражение этой затравленной темноты, по меньшей мере ненадолго, и за это она была благодарна. Она обвила его руками:

— Все будет хорошо, — сказала она. — Как раз так, как мы мечтали. Я получила место преподавателя, ты будешь писать. Лори встретит новых друзей и будет иметь настоящий дом; для нее сейчас это очень важно.

— Да, я знаю это, — продолжая обнимать ее, Эван посмотрел на лес. Он будет красив под покровом снега. И затем весной, когда первые зеленые почки появляются на тысячах оголенных коричневых ветвей и в поле зрения не будет ничего, кроме свежей зелени и медленного и уверенного роста новых побегов. И осенью, когда будет становиться холоднее день ото дня, деревья станут похожи на пламя. Листья, опаленные золотым, красным и желтым, медленно начнут превращаться в коричневые, закручиваться и опадать на землю. За этими окнами Природа будет постоянно менять свои цвета, словно красивая женщина со многими платьями. Эвану доставило удовольствие, что впереди можно было ожидать столько красоты, поскольку в последние несколько лет ее было болезненно немного.

Из входного холла послушалось неожиданное: бинг-бонг. Эван сообразил, что это дверной звонок.

— Я посмотрю, кто это, — сказала Кэй; она быстро стряхнула руку своего мужа, отвернулась от окон кухни и прошла через кабинет и соединительный коридор в прихожую. Через вставленные в дверь панели из матового стекла была видна чья-то голова с другой стороны. Она открыла дверь.

Это была женщина, возможно лет около сорока, в канареечно-желтом костюме для тенниса. С ее шеи свисал медальон с инициалами «Дж. Д.» Тело у нее было загорелое, но удивительно бесформенное; она выглядела так, словно все время жила на улице. Взгляд ее был спокоен и устойчив, а лицо — с квадратными челюстями, довольно-таки привлекательное. Она держала корзинку с помидорами.

— Миссис Рейд? — спросила она.

— Да, это я.

— Я так рада вас видеть. Мое имя Джанет Демарджон. — Женщина слегка наклонила голову. — Ваша ближайшая соседка.

— Да, да, — сказала Кэй. — Конечно. Пожалуйста, входите, входите. Она отступила, и женщина вошла в прихожую. Аромат свежескошенной травы ворвался в открытую дверь, напомнив Кэй о просторных роскошно-зеленых пастбищах.

— Я вижу, вы все перевезли, — сказала миссис Демарджон, посмотрев в сторону жилой комнаты. — Как очаровательно!

— Не совсем все, — сказала ей Кэй. — Еще нужно купить кое-какую мебель.

— Ну, что ж, все отлично подходит. — Женщина опять улыбнулась и предложила Кэй корзинку. — Из моего сада. Я думала, что, может быть, вам захочется этим утром немного свежих помидоров.

— О, как они чудесны, — сказала Кэй, взяв корзинку. Они были действительны чудесны: большие, красные, без единого пятнышка. Миссис Демарджон прошла мимо нее в жилую комнату и осмотрелась. — Это просто мое хобби, — сказала она. — У каждого должно быть свое хобби, а ухаживать за садом — это мое хобби.

Кэй знаком пригласила ее присесть, и она села в кресло около окна. Здесь так красиво и прохладно, — сказала миссис Демарджон, — обмахивая свое лицо, словно веером, рукой с крашенными красными ногтями. — Мой воздушный кондиционер сломался первого июня, а отсюда очень трудно вызвать из Молла служащего «Сирса».

— Могу ли я вам что-нибудь предложить? Чашечку кофе?

— Немного охлажденного чая, если можно. С большим количеством льда.

Эван, услышав голоса, прошел через холл в гостиную. Кэй представила их и показала ему помидоры. Эван взял протянутую руку женщины и пожал ее: она показалась ему такой же твердой и сухой, как мужская. Ее глаза были очень привлекательны, хотя и светло-коричневого цвета с зеленоватой паутинкой прожилок. Темно-коричневые волосы были зачесаны назад. В них просматривались проблески более светлых волос. Кэй понесла помидоры на кухню, оставив их вдвоем.

— Мистер Рейд, откуда приехали вы и ваша жена? — спросила его миссис Демарджон, когда он устроился на софе.

— Мы жили в Ла-Грейндже — это небольшой фабричный городок около Бетлема.

Миссис Демарджон кивнула.

— Я слышала о нем. Вы были связаны с фабрикой?

— Некоторым образом. Я был писателем и редактором в «Айрон Мэн», журнале фабрики по связям с общественностью. В основном я сочинял заголовки.

— Писателем, — она приподняла свои брови. — Что ж, не думаю, что у нас в деревне когда-либо раньше жил писатель. У вас есть публикации?

— Немного. В апреле в журнале «Фикшн» был напечатан мой рассказ, а до этого — очерк о водителях грузовиков в издании «Си-Би». Были и другие рассказы, статьи и очерки, все в небольших издания. Вот так.

— Интересно. По крайней мере, вы увидели деньги в результате всех ваших усилий; уверена, что это немного больше, чем может сказать большинство. Вы работаете здесь, в деревне, или в Джонстауне?

Эван покачал головой.

— Я ищу. Мы оставили Ла-Грейндж из-за некоторых… гм, затруднений. И Кэй собирается преподавать в колледже Джорджа Росса во время летней сессии.