— Инспектор…

— Да? — Шум в процедурной начинал действовать Сэму на нервы.

— Вас спрашивала лейтенант Есилькова и просила позвонить как можно скорее. Она сказала, что… оторвет мне голову, если я забуду вам это передать.

— Не бойся, Розарио, я тебя спасу, — усмехнулся Йетс. — Хорошо, я позвоню ей немедленно. Какой номер?

— Пятнадцать — двадцать три — шестьдесят девять. — В голосе Розарио звучало нескрываемое облегчение. Кажется, Есилькова пообещала оторвать ему не только голову.

— Понятно. — В процедурной наконец-то стало тихо. Слышалось лишь тихое гудение приборов. Больная лежала под диагностическим аппаратом, мужчина стоял на коленях и что-то вполголоса говорил — видимо, молился. — Не забудь предупредить Эмерауда.

Не дожидаясь ответа, Йетс отключился и сразу, пока помнил, принялся набирать номер Есильковой.

— Патрульная станция номер четыре, — устало отозвался динамик. Усталость в любую минуту готова была смениться раздражением.

— Это инспектор Йетс. Лейтенант Есилькова просила меня позвонить, — сурово сказал Сэм, желая показать, что не потерпит никаких препирательств из-за того, что у кого-то был тяжелый день. Нога разболелась с новой силой, как будто бы ее только что медведь пожевал.

— Подождите, — ответили ему тем же недовольным голосом. — Я соединю вас с ней.

Йетс ждал, прислонившись лбом к холодной панели телефона. Боль в ноге понемногу стихала. Теперь уже можно попытаться согнуть ее в колене. Глядишь, и хромота уменьшится.

— Сэр, она спрашивает, где вы находитесь, — снова раздался голос из телефона, на этот раз он звучал немного повежливей.

— В Центральном госпитале, — недовольно проворчал Йетс, надеявшийся, что Есилькова поговорит с ним лично.

На другом конце провода на минуту воцарилось молчание. Пользуясь возможностью, Сэм принялся сгибать и разгибать больную ногу. Да Сильва вполголоса уговаривал пациентку снять часть одежды, чтобы диагностический аппарат смог приступить к осмотру.

Лечение, должно быть, проходит легче, когда больной без сознания и не надоедают родственники.

— Хорошо, — донеслось из телефона. — Она говорит, что вам надо подойти к нам через двадцать минут. Вы поняли?

— Да, я понял. Подождите! — Йетс начал злиться, хотя его собеседник только передал ему просьбу-приказ Есильковой. — Я был ранен при… взрыве в коридоре M-М и думаю, мне надо сделать заявление…

— Сделаете его, когда приедете к нам, — перебил его полицейский. — Мы как раз расследуем это дело.

— Разве M-М в вашем районе? — несколько сбавляя тон, спросил Йетс.

— Нет, сэр, — рявкнули ему в ответ, — но приходится помогать. Работы хватает на всех. Кстати, я собираюсь к ней вернуться, если вы ничего не имеете против.

Йетс хотел извиниться, но линия уже разъединилась.

Махнув на прощание фельдшеру, который все еще уговаривал пациентку, Йетс вышел из госпиталя.

В этот момент как раз подъехала «скорая», из которой санитары торопливо вытащили носилки с окровавленным телом.

Йетсу оставалось только надеяться, что это не жертва его недавних подвигов.

У него на совести и так было слишком много всего.

Йетс не насвистывал, открывая дверь патрульной станции. Во-первых, у него были разбиты губы, а во-вторых, отсутствовало настроение. Он пошел по уже знакомому коридору к комнате Есильковой. Не успел Сэм постучаться, как голос лейтенантши пригласил его войти.

— Прекрасно провожу время, — не здороваясь, хмыкнула она и повела Йетса в другую комнату. На пороге она обернулась и осмотрела Сэма с ног до головы: — Выглядишь неплохо, хотя и потрепанно. Наверное, пользуешься популярностью у женщин, а?

«Не сказал бы, особенно в последнее время», — Сэм действительно этого не сказал, а подумал.

Они шли по узкому коридору, но тут из двери высунулась мужская голова и спросила:

— Соня, ты уже видела новое расписание дежурств?

Есилькова ответила, не оборачиваясь:

— Слушай, Герб, если у тебя проблемы со списком, обсуждай их с Ингрехемом, а я не желаю больше об этом слушать.

И, действительно не слушая протестов Герба, двинулась дальше. Йетс следовал за ней. Проход был такой узкий, что иногда ему приходилось идти боком.

В конце коридора Есилькова остановилась и поманила пальцем Йетса:

— Сюда, инспектор. — Они очутились в довольно большой комнате, рассчитанной на десяток человек. Несколько полицейских, находившихся там, оживленно беседовали. Когда Есилькова вошла, разговоры смолкли. Она уселась на единственный свободный откидной стул.