Сэм вспомнил, что они собирались в ресторан, и внезапно ощутил зверский голод. Кроме того, он почувствовал — к немалому удивлению — дикое сексуальное возбуждение.

Элла ощущала постоянную ноющую — вроде зубной — боль в спине, куда попали иглы станнера.

Шея тоже ныла — в том месте, куда вводились препараты. Руки и ноги в синяках после схватки с похитителями, побаливал живот.

Ей хотелось одного — закрыть дверь, забыв об этом кошмаре, рухнуть на кровать и не шевелиться.

Но замок в двери был сожжен, и отгородиться от мира невозможно, а кроме того, в комнате, прислонившись к косяку, стоит инспектор Йетс в порванном костюме, весь закопченный, похожий на нью-йоркского бродягу.

Левое ухо Сэма выглядело ужасно, он старался не наступать на левую ногу, на всех участках тела, не прикрытых одеждой, виднелись ссадины и ожоги.

Йетсу нужен врач, она должна вызвать ему врача. Она позвонит, как только немного придет в себя. Сейчас надо попросить его отойти от двери, чтобы задвинуть механический засов.

— Пожалуйста, инспектор, садитесь, — сказала она, словно собиралась брать у него интервью. Как глупо. Если бы голова так не болела!

— Спасибо, — ответил он, — но некуда.

Элла растерянно огляделась. Она не помнила, что происходило в этой комнате четверть часа назад. Кажется, не уцелело ничего. Все, что могло быть сломано, было сломано. Впрочем, кушетка более или менее цела, только на ней полно каких-то осколков.

Йетс, поморщившись от боли, уселся на нее.

Элла задвинула засов и прислонилась лбом к двери, чувствуя себя совершенно обессиленной.

— Вы знаете, что здесь произошло, инспектор? И почему? — спросила она, не поворачиваясь.

— Не знаю. Я-то всего лишь стрелял из плазменного излучателя, когда наткнулся на вас, заботливо завернутую в простыню.

Бывает он когда-нибудь серьезным? Она хотела сказать ему резкость, но, повернувшись, увидела, как он побледнел, на лбу у него блестели бисеринки пота. И еще. Его глаза. В них не было боли и страдания, а только приказ, жажда обладания, страсть.

— Я должна поблагодарить вас, — сказала она, подходя поближе.

— Может быть, чуть позже, когда мне станет получше, — ответил Сэм, криво усмехнувшись.

Она внезапно вспомнила, что произошло в квартире, и принялась торопливо и бессвязно объяснять:

— Они сломали замок и ворвались сюда, а потом вкололи мне что-то… — Тут она поняла, что Йетс все это знает — в его руке все еще был зажат инъектор.

А вдруг и он в этом замешан? Он пригласил ее на ужин. Зачем? Чтобы втереться в доверие? Или… Она шагнула назад к двери, которую сама же только что заперла.

— Не знаю, как вы, но я не собираюсь объяснять, что произошло, всем желающим. Пусть все останется между нами, хорошо? — тихо сказал Йетс.

— Между нами? — Брэдли гневно посмотрела на него. — Если не ошибаюсь, там, в коридоре, несколько трупов, не говоря уже о сгоревшем фургоне и… — Внезапно она вспомнила, как ноги трупа касались ее тела, и мысли ее смешались.

Элла бессильно опустилась на ковер, но все-таки поближе к двери. Он был чужой. Если он сотрудник Службы Безопасности, это вовсе не значит, что он на ее стороне. А кто не на ее стороне?

— У них акцент, как у африканеров, — пробормотала она негромко, но Йетс услышал.

— Естественно, — отозвался Сэм и шевельнулся.

Элла вскинула на него глаза, но он оставался на месте. Кушетка уже была безнадежно испорчена кровью и копотью.

Вряд ли кто-нибудь из притворства стал бы так уродовать себя. Значит, он не враг? Сэм в это время спросил:

— Как бы нам скрыть все, что произошло?

Элла в ответ пожала плечами. Йетс осторожно изменил положение, поставил локти на колени для опоры и наклонился к ней. Элла видела, как набухли у него на лбу вены.

— Скрыть, что произошло, мы не в силах, зато можем скрыть наше участие в этом. Понимаете? Я здесь не был, вас там тоже не было.

— Кто-то хотел похитить меня, — тихо сказала она, вцепившись пальцами в ковер. — И вы хотите, чтобы я не сообщала об этом в полицию?

— Если кто-нибудь спросит, скажете, что сообщили об этом мне. К кому вы собираетесь пойти? К Есильковой?

Это ее задело.

— Я — сотрудница миссии ООН. У меня есть связи…

— Пока не выяснено, кто это сделал и зачем, думаю, не стоит сообщать о происшедшем в ООН. Тем более что все равно дело передадут нам. А я не хочу, говорю вам, провести следующие несколько недель в объяснениях, как и зачем я стрелял в коридоре из экспериментального оружия. И еще одно: среди напавших на вас был тот бородач, который сидел с вами за одним столиком в «Мулен Руж» в день, когда…