Лаборатория была немаленькой, но в ней было тесно от устройств, назначения которых я определить не мог. В большинстве своем все эти электронные приборы были отключены, а некоторые даже разобраны. Только из дальнего угла был слышен звук систем охлаждения и периодическое попискивание, свидетельствующее о том, что там есть какая-то активность, однако, забегая наперед, скажу вам, что я ошибся. Ускорив шаг, я с предвкушением двинулся на звук, но увиденная картина кардинально отличалась от воображаемой: женщина спала, уронив голову на клавиатуру и блаженно улыбаясь. Включенный комп периодически недовольно пищал, но ученую это нисколько не тревожило - девушка спала сном праведника. Попытавшись ее разбудить, успеха не достиг, лишь вызвал недовольное и крайне неразборчивое бурчание. Легкие хлопки по щекам и растирание мочек ушей были безрезультатны, как и попытки сымитировать подъем по тревоге. Я уж было подумал, что бедная Акаги потеряла сознание, или не дай бог впала в кому, но пульс был ровный,а дыхание стабильным и глубоким. Это все значило, что организм просто не выдержал нагрузок и отрубился, наплевав на все стимуляторы.

Решив, что я от нее сейчас ничего не добьюсь, я аккуратно поднял ее и отнес на диван. Подушки не было, так что надеюсь, мои колени ее устроят. Раз уж делать нечего, Акаги я не разбудил, да и у самого сонливость жуткая, то нужно пару часиков поспать. Маленький уголок для отдыха, затерянный в дебрях лаборатории, оказался очень милым местом: кожа дивана приятно холодила тело через рубашку, запах табака смешивался с ароматом пролитого кофе и реактивов, создавая странное ощущение уюта. Девушка на моих коленях сосредоточенно сопела и я сам не заметил, как вырубился.

Акаги Рицко сонно потянулась и покрепче обняла подушку. Женщина ненавидела пробуждения, осознавая что вернется домой не раньше, чем через сутки. "Странный сон, - пробормотала она, - будто бы новый пилот голышом перевязывал Рей, а я подглядывала за ними через камеру видео наблюдения - удивительные вещи, бывает, привидятся. Хотя, если он хоть в половину неплох и в реальности, то с ним определенно стоит познакомится поближе". Перевернувшись на спину, и подумав, что подушка слишком жесткая, и ее надо бы поменять, девушка открыла глаза. Но вместо дома она оказалась в своей лаборатории: светодиодная панель освещения, установленная на минимум, до боли знакомый белый потолок, и ошарашенное лицо своего нового подопечного, на чьих коленях девушка и провела последние пару часов.

Я проснулся от того, что меня очень сильно обняли за талию и что теплое, мягкое и смутно знакомое прижалось к моему бедру. Я открыл глаза, и сориентировавшись в пространстве, сладко потянулся. Акаги ворочалась на импровизированной подушке, просыпаясь. Надеюсь, что вся эта возня закончится побыстрее, у меня не железные ребра. Решив было уже вставать и идти искать что бы похавать спросонья, как вдруг среди неразборчивого бормотания я смог расслышать конец фразы, который меня крайне удивил. Да нет, это бред - успел подумать я, прежде чем Рицко открыла глаза и скатилась с дивана испуганной кошкой. Уставившись на меня, девушка сделала глубокий вдох и механическим голосом произнесла:" Ничего не было, ты ничего не слышал. Надеюсь, за пределами это лаборатории никто об этом не узнает." После чего рухнула в кресло. Я шокировано смотрел на ее действия, медленно осознавая, что ее слова были правдой. Ученая тем временем рассеянно покрутила в руках сигарету, затянулась и чертыхнувшись, похоже, вспомнила, что ее нужно еще зажечь. Затянувшись уже зажженной сигаретой, женщина расслабленно откинулась на спинку кресла и о чем-то задумалась. Докурив сигарету, она встала, и взяв меня за руку, потащила за собой из лаборатории.

***

Командующий и его заместитель сидели в ритуальном зале Верхней Догмы и играли в шоги: старый полковник любил эту игру и пристрастил к ней своего ученика. Однако, если в партии обычно доминировал Козо, то разговор целиком принадлежал более молодому и агрессивному собеседнику. Старый профессор сделал последний ход и Икари раздраженно дернул щекой: он ненавидел проигрывать, даже если это дружеская партия в шоги.

– Скажи, Козо, твоя интуиция ничего тебе не говорит? Мне кажется, что мы что-то упускаем.

– Мы постоянно что-то упускаем, но пока я вижу только одну проблему: твоего сына. Либо признай, что он часть твоей семьи, либо относись как к солдату, но не игнорируй. Акаги умная девочка, но она слишком молода и занята на работе. Отнесись серьезнее к его воспитанию.
– Пожилой человек слегка расслабился в кресле, пристально смотря на собеседника.

– Его воспитание - не моя забота. Главное, чтобы он не создавал мне проблем.

– То, что он сделал в ангаре - уже проблема.

– Пока меня это не тревожит: приборы зафиксировали контакт между Евой-01 и разумом пилота. А уж ей то точно по силам выжечь мозг парочке морд из охранки.

– Ева слишком сильна, Икари. Пробуждение произошло, но Берсерка мы, похоже, не увидим - твой сын крепко держит ее в руках.

– В свитках сказано лишь о том, что ярость Вестника Человечества сокрушит Вестника Воды, так что пока все верно.

– Пророчества туманны, Гендо. Хотя пока придраться не к чему, ты прав в одном: Третье Дитя превзошло первых двух. Следи за сыном, если кто и может изменить наше будущее, то только он.

– Третье Дитя уже сблизился с Рей. Ловушка захлопнулась, осталось только ждать...

– Что с SEELE? Как ты планируешь объяснить Лоренцу и остальным поведение Евы-01?

– Берсерк. Иуда не должен знать правду: предавший Бога, предаст и нас.

– Ты прав, как всегда. Мне все-же сложно поверить,что Они существуют. Это...

– Это лишь стимул работать лучше для нас. Показатель того, что наше знание неполно, а трактовка текстов искажена.

– Я откланяюсь, Гендо, у меня через час встреча с премьером.

– Помню, идите, учитель.

– Никогда бы не подумал, что ты все еще помнишь, кто привел тебя в большой мир.
– С легким сарказмом пробурчал Фуюцуки, спускаясь из Верхней догмы в приемную. Гендо лишь усмехнулся в сложенные замком руки.