Глава 5. Затишье перед бурей.

Пробуждение было резким: что-то попало в нос и вызывало неудержимое желание чихнуть.Левую руку я не чувствовал совсем, а на плече лежало что-то увесистое. Открыв глаза,я увидел занимательную картину: Аянами перебралась на мое плечо и сейчас тихо сопела, периодически вздрагивая и прижимаясь ко мне. Неужели она так и не выпустила меня из объятий за всю ночь? Ведь ей наверняка мешали сломанные ребра... Высвободив из-под одеяла правую руку, я попытался аккуратно достать прядь волос, которую вдохнул во сне. Задание было провалено, и после нескольких попыток сдержаться, я громогласно чихнул. Лежащая рядом девушка дернулась и открыла один глаз - второй был надежно скрыт повязкой.

– С добрым утром, Синдзи.
– В голосе Рей легкий оттенок нежности. Для нее это огромный прогресс.

– И тебе доброго утра, Аянами, как самочувствие?
– Надеюсь, я вчера не навредил ей своей неосторожностью...

– Функциональность правого глаза, грудной клетки и правой руки нарушены. Болевой синдром в пределах допустимого при таких повреждениях.
– Если бы она еще и говорить нормально научилась, не используя к себе столь безликие термины...

– Рад, что все в порядке. Я очень волновался, чтобы ты вчера себе ничего не повредила.
– Никак не привыкну, что простая забота так удивляет девушку. Крепко обняв меня здоровой рукой, она спросила:

– Я все правильно делаю?

– Если ты делаешь то, что приносит тебе удовольствие, тогда да.
– Сколько же силы в этом маленьком теле?

– Я поняла.
– Выпустив меня из объятий, Рей аккуратно встала с кровати и вышла из комнаты. Левая рука ужасно затекла: стоило Аянами убрать голову, как будто тысячи иголок разом вонзились в конечность. Я едва успел сдержать стон, когда кровь огненной волной рванула в онемевшую руку. Отключив нервные окончания, принялся растирать поврежденную часть тела, чтобы она побыстрее восстановилась. Вернувшаяся с кухни Аянами с кружкой воды в руке пристально наблюдает за моими манипуляциями, пытаясь уловить их смысл.

Осознание проблемы Рей встало в полный рост: ведь она почти ничего не знает об окружающем мире, и при этом мыслит крайне причудливым образом, что крайне затрудняет общение. У неё даже логика мышления другая, абсолютно чуждая обычным людям. Это даже не шизофрения, а что-то совершенно другое: она вполне способна решить сложнейшую логическую задачу или найти связь между двумя, казалось бы, совершенно чуждыми событиями, но онигири с омлетом загоняют ее мозг в аут, не говоря уже про простой утренний разговор. Вот и сейчас Рей в сидит в глубокой задумчивости и почти не реагирует на внешний мир, уйдя в свои мысли. Вздохнув, встаю и иду мыть руки - как бы мне не хотелось понежиться в кровати подольше, но нужно делать дела.

Наскоро позавтракав лапшой пока Аянами моется в душе, я подготовил все препараты, необходимые для перевязки. Процедура проходила как и в прошлый раз, однако скорость регенерации была поразительна: мелкие ссадины уже почти зажили, а гематома стала заметно меньше. И если позавчера кроме жалости тело не вызывало других чувств ничего, то сегодня я понял оригинального Синдзи из аниме, который от такого зрелища потерял не только дар речи, а и равновесие: стройное тело, нежная и шелковистая кожа, белая как алебастр. Под кожей едва видны тоненькие прожилки вен, лишь оттеняющие неестественную бледность. Добавим к этому маленькую упругую грудь с аккуратными сосками, узкую талию и ровные ножки, и мы получим, наверное, самую красивую девушку, которую я когда-либо видел. Впечатление портили несколько маленьких шрамов, но их почти не было видно. Встряхнувшись, я перевел взгляд со всего этого великолепия на унылую коробку с баночками и поспешил закончить перевязку. Увлеченный внутренней борьбой с желанием прямо здесь и сейчас изнасиловать девушку, я потерял концентрацию: обезболивание мигом слетело, а Рей тихонько застонала от боли. Этот тихий сдавленный всхлип мгновенно отрезвил меня, напомнив что у нас не эротические игры, а перевязка. Завязывая бинт на бедре, спрашиваю:

– Рей, у тебя на сегодня какие планы? Просто у нас мало одежды, да и в квартиры нужно кое-что докупить.

– В 12-00 у меня плановое обследование у доктора Акаги. Я не испытываю недостатка в одежде.
– Сказала девушка с оттенком удивления, доставая из комода очередной комплект школьной формы. Вся полка была забита однотипными сине-белыми свертками: их там было штук тридцать...

– Аянами, кроме этой, тебе нужна еще одежда. В обществе не принято ходить в школьной форме никуда, кроме учебных заведений.
– Как ей объяснить, что одежда нужна не только для того, чтобы прикрывать тело от холода, и потому что так ходят другие?

– Разве планируется посещение заведений, требующих определенный дресс-код?
– Желания убиться об стену становилось просто нестерпимым...

– Рей, я просто хочу, чтобы у тебя было больше красивых вещей. Согласись, что в ресторан идти в школьной форме будет крайне глупо.
– Надеюсь, что Аянами не заметила ноток раздражения в моем голосе... Постояв минуту, проверяя, не жмет ли ей нигде и, видимо, удовлетворившись моей работой, девушка начала одеваться. Кажется теперь молчание будет гораздо длиннее: вы даже не представляете, как же я устал отвечать на вопросы. Надеюсь, что постепенно перманентный фейспалм у меня прекратится и я смогу вздохнуть спокойнее. Хотя, чего я жалуюсь? Главное, что мне скучно не будет! Замечаю, что ей одной рукой сложно застегивать блузку и подхожу помочь:

– Давай я застегну пуговицы, тебе ведь сложно.

– Я могу справится и сама...
– Милее зрелища, чем растерянная Рей в застегнутой на две пуговицы блузке, я еще не видел: на бесстрастном лице большие растерянные красные глаза, синие волосы в полнейшем беспорядке, и криво застегнутая полупрозрачная рубашка на голое тело - полнейшая милота. Застегнув на девушке все пуговицы и поправив блузку, иду одеваться сам. Сегодня будет длинный день...

В Токио-3 сегодня было достаточно пусто: мало кто хотел жить в городе, который был готов подвергнуться разрушению в любую секунду. Но персоналу НЕРВа и ключевых служб было некуда бежать, а потому улицы хоть и не были полны народу, но пустынными их назвать было нельзя. Шокированная от такого количества внимания к своей персоне, Рей прижалась ко мне и старалась слиться с окружающей средой и не отсвечивать. Учитывая крайне нестандартную внешность, школьную форму и общую зажатость, получалось у нее это крайне плохо. Путем нехитрых расспросов я узнал еще одну страничку из биографии моей спутницы: Аянами никогда не выходила в город. Она даже не знала никаких маршрутов, кроме как из школы домой, и из дома в НЕРВ. В чем-то я понимал девушку, испытывающую такой дискомфорт в толпе: даже меня начинали бесить пристальные взгляды прохожих. Все, кто замечал Аянами, не оставались равнодушны: либо впадали в ступор от умиления, либо отворачивались, лишь бы не видеть.