– А ты враг?

Нора поставила тарелки на буфет.

– Нет, я не враг. Даже если бы меня не существовало, сомневаюсь, что Сорен позволил существовать сейчас тем отношениям, который были между ними, когда они были подростками. Трудно поверить, что кто-то все еще влюблен спустя тридцать лет. Так что да, Кингсли может быть в клубе «мне не нравится Нора», но тебе стоит знать, он на все сто процентов в клубе «я не позволю случиться плохому с моими людьми». И я определенно одна из его людей.

– Угроза должным образом замечена.

– Могу я спросить тебя о Кингсли?
– Нора взяла салфетку и начала вытирать крошки со стола. Глаза Мари-Лауры заблестели от темного удовольствия.

– Пожалуйста.

– Кингсли и Сорен были друзьями, за неимением подходящего слова, годами. Едва ли можно найти день, когда они не говорили друг с другом. И, несмотря на это, Кингсли более-менее удавалось жить дальше. У него есть тот, кого он любит и с кем делит свою жизнь...

– Ах, да, это. Она мне немного противна. Гаитянка? Мой брат мог бы выбрать и получше.

Нора на мгновение представила, как вонзает вилку в глаз Мари-Лауры. Она бы сделала это, но вилки под рукой не оказалось. Она оставила столовые приборы на буфете.

– Нет никого лучше Джульетты. К тому же, какое тебе дело до Кингсли или Сорена, или любого, с кем они трахаются? Вот мой вопрос. Прошло тридцать лет. Конечно, у Кингсли до сих пор есть чувства к Сорену - они постоянно вместе. Но ты... ты исчезла тридцать лет назад. Зачем ты вернулась? Почему сейчас? Не пять лет назад, не десять?

– Интересный вопрос, и у меня есть более интересный ответ. Для тебя он будет еще более интересным, учитывая твою историю с моим братом, - Мари-Лаура поставила чашку на стол и поправила халат.
– Понимаешь ли... в прошлом году меня накрыла некая ностальгия. Я жила в Бразилии в своем имении и была вполне счастлива. И все же я скучала по Франции. Каждый август, когда мы были детьми, родители отвозили нас с братом в прекрасный приморский городок на юге Франции. Я обожала это время в той маленькой деревушке. Я решила вернуться туда на несколько дней. Знаю, пошла на поводу своих желаний... но я думала, что будет мило увидеть несколько старых призраков.

– Увидела?
– Нора стряхнула салфетку в маленькую мусорную корзину.

– Да. Я гуляла по узким извилистым улочкам, вдоль пляжа, вдоль доков. Я остановилась на чашечку кофе в кафе на открытом воздухе. И там... я увидела его...

– Кого?
– спросила Нора.

– Я увидела Кингсли.

Нора замотала головой.

– Не может быть. Это не мог быть он. Он никогда не возвращался во Францию. Говорит, там слишком много людей, которые предпочли бы его видеть мертвым.

– Но это был Кингсли. Клянусь, это был он. Я годами гадала, как рос Кингсли после моей смерти. Я гадала, как бы он выглядел в двадцать, двадцать пять, тридцать... и вот Кингсли идет по улице с прекрасной девушкой под руку и секретом в его взгляде. Понимаешь, я узнала об истинных наклонностях моего брата случайно. И я говорю о встрече с одной из его случайностей.

– Случайностей?
– Нора не была уверена, что расслышала правильно. У Кинсгли... был...

– Предполагаю, он не планировал. У моего брата был сын, вот что.

Вся комната наполнилась грохотом тарелок в руках Норы. Мари-Лаура посмотрела на нее. Нора проигнорировала.

– У Кингсли есть ребенок?

– Non, не ребенок, как ты сказала. На вид ему было двадцать. Сын, о существовании которого он даже не подозревает.

– Боже мой. У Кингсли есть сын, - повторила Нора. И по какой-то причине, причине о которой она не хотела или ей не нужно было думать, но эта новость дала ей новую надежду. Она бы заплакала от радости, если бы узнала эту новость в иной ситуации. У Кингсли был сын? Сын, которому двадцать лет, и он красив, как его отец? Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, и, тем не менее, она поверила. И как только поверила, рана, о которой она не подозревала, внезапно затянулась и зажила.

– Ты уверена, что это сын Кингсли? Совершенно уверена?

– Сначала я тоже сомневалась, - ответила Мари-Лаура.
– Хотя сходство было поразительное, оставалась вероятность, что он был дальним родственником... или просто двойником. Поэтому я попросила кое-кого разузнать о нем. Оказалось, мой брат тоже поддался ностальгии, около двадцати четырех лет назад. Он встретил женщину и провел несколько дней в ее постели. Замужняя женщина, чей муж уехал в Париж на неделю по делам. Она утаивала происхождение мальчика даже от его настоящего отца.

– Ты...
– Нора остановилась, чтобы сделать вдох. Слезы застелили ее глаза. Она поняла, что должна пережить этот кошмар, несмотря ни на что, только ради того, чтобы найти этого юношу, этого ребенка Кинга.
– Ты знаешь его имя?

– Николя... хорошее французское имя для моего племянника, - смакуя, она произнесла имя с французским произношением - Нии-ко-ля.
– Я все еще думаю, стоит ли знакомиться с бастардом моего брата.

Ярость вскипела в Норе. Сын Кингсли... Однажды Нора носила ребенка Кингсли и решила его не рожать. До сегодняшнего дня она ни разу не пожалела об этом решении, но теперь она ощутила материнские чувства, и она не подозревала, что они ворвутся в ее сердце как готовая к сражению армия. Она будет жить и найдет его, расскажет, откуда он и где его место. И, возможно, целомудренно обнимет его и поймет, что делает то, как она думала, больше никогда не смогла бы делать - держит в руках ребенка Кингсли. Она даже не встречалась с ним, с Николя, сыном Кинга. Но она предстанет перед лицом смерти, чтобы защитить его от этой женщины и каких бы то ни было безумных, подлых планов, которые были в ее голове.