– Значит, так. С вами хочет встретиться один человек. Просто базар, без протокола.

– Из УКРО?

– Мне не уточняли. Хотя по всему видно, что так.

Павел помолчал, задумчиво покусав губу.

– Где, когда, с кем именно?

– Сегодня в семь вечера, на нейтральной территории. На встрече обязательно должен быть Пронин, а вообще состав любой. Хоть все вчетвером приходите.

Павел едва сдержался, чтобы не скрипнуть зубами. Филиппыч оказался прав на все сто процентов – контрразведка знает о них все вплоть до численности и случайно налаженных контактов вроде Анатолия.

– Место вам предложено выбрать самостоятельно, – закончил опер.

– Даже так? А ты передашь, что ли?

– Еще не хватало! Велено передать тебе номер, там стоит автоответчик. Позвоните, назовете адрес, и все.

Анатолий слазил в карман, протянул измятый билет в метро. На обратной стороне картонки были нацарапаны несколько цифр.

– И ты его записал? – удивился Павел. – Просто гений конспирации, гляжу.

– Во-первых, на вашу конспирацию мне плевать, – честно признался Анатолий. – А во-вторых, номер этот скорее всего одноразовый.

Павел осекся и кивнул – вполне могло быть. Дождавшись зеленой стрелки на светофоре, он заложил разворот обратно к станции.

– Допустим, Толя, допустим. А теперь скажи мне, почему ты? Почему не врачиха та же или какой-нибудь майор в штатском? У них своих людей нету, чтобы опера из УВД загружать?

– Честно? – осведомился Анатолий. – Мне насрать почему. Я – человек-сторона: передал, отошел, забыл. Врачиха, может быть, еще нужна у вас в доверии. А майора, Паша, представь себе, куда бы ты послал.

– Я и тебя могу туда послать.

– Твое дело. Только вот… Помнишь, чего я после той заварушки на фабрике вам сказал? Не трепался, между прочим, – я вообще не трепло. Подумал на досуге, кому оно могло быть нужно, вспомнил, кто моими «интуристами» интересовался… Ну, плюс слухи всякие, утечка… Теперь я думаю, может быть, нарочно в мою сторону организованная, чтоб лишний аргумент имел. В общем, у Баранова большие проблемы личного плана. Непреодолимые, прямо сказать.

– У шефа УКРО? – машинально уточнил Павел.

– Если в курсе, чего спрашиваешь?

– Что за проблемы?

– Личные, сказал же. Большего не знаю. А теперь сами думайте, послать меня или сходить все-таки на стрелку. Все, бывай. Тормозни здесь, дальше сам дойду.

– Погоди, мне все равно за врачихой…

– Не нужно тебе за врачихой, она уж на полдороге до вашей малины. До развилки пацаны подбросят, а там и сама дотопает. И запомни: Пронин чтоб обязательно пришел.

Павел, не отвечая, притерся к бордюру. Анатолий так же молча выбрался из машины, хлопнул дверцей и, не оборачиваясь, зашагал к метро.

В результате всех этих маневров машина как раз оказалась стоящей носом в сторону области, и Павел просто надавил на газ, выжимая из дряхлого мотора все до последней лошадиной силы. В голове стояла звенящая пустота. Это ничего, пусть уляжется, утрясется. Время есть. Еще примерно минут сорок, за которые нужно собраться и придумать, как все изложить Шефу с Филиппычем, да так, чтобы кондратий не хватил обоих прямо тут же, на месте.

Потому что основной вывод из сказанного Анатолием прост: все конспиративные потуги Земного отдела – прахом. Как минимум последние полгода его личный состав ходил под колпаком у Баранова, не исключая, возможно, и дезертировавшего Павла.

– Какого черта, Паша! Я спрашиваю, какого черта ты не можешь сделать без вывертов даже такой простой вещи! – Похоже, Шеф действительно был вне себя, если не дал ему даже рта раскрыть. – Почему пожилая женщина должна пользоваться сомнительной попуткой да еще топать полчаса от развилки пешком!

Филиппыч выглядывал из-за его плеча, однако присоединиться к расправе не спешил.

Едва успевший перешагнуть порог Павел насупился и шмыгнул носом. А он-то еще голову ломал, как бы ему поделикатнее… Хрен вам, сейчас получите всю правду-матку!

– Сергей Анатолич! – гаркнул он, и Шеф на секунду потерял дар речи. – Врачиху я не встретил! Зато я знаете кого встретил?..

– Так, ну-ка тихо! – встрял наконец Филиппыч. Он сильно толкнул Потапова в спину, тот, в свою очередь, уперся Павлу в грудь, и так втроем они вывалились на крыльцо дома.

– Семен!.. – едва обретя равновесие, Потапов обернулся к своему ближайшему соратнику.

– Погоди, Сергей, не бузи. Не видишь, у Паши сказать есть чего.

– Вижу! – агрессивно перебил Потапов и, несколько раз шумно выдохнув, повторил уже тише: – Вижу я. И нечего толкаться.