Оба эти голоса Павлу были знакомы. Врачиха и профессор, и спор-то, видать, не на шутку.

– Нельзя «Скорую»! Семен Филиппович никогда не разрешит…

– Послушайте, вы за кого меня здесь держите?! За филиппинского знахаря? Я – врач прежде всего! И когда речь идет о жизни пациента…

Павел сделал два недостающих шага и остановился на пороге. Все трое действительно были здесь: профессор, врачиха и предмет разговора. Роман оказался куда-то изгнан вместе с аппаратурой, видимо, в целях улучшения санитарной обстановки.

– Что с ним? – кратко осведомился Павел, кивнув.

– То же, что и раньше! – отозвалась врачиха, сматывая стетоскоп. – Еще два дня назад я предупреждала Потапова, что без должного лечения…

– Сутки протянет? – перебил Павел.

– Протянет и двое. Но если процесс не остановить немедленно, то…

– Я понял. Скажите, Анна Федоровна, как вы относитесь к нетрадиционной медицине?

– К чему? – Врачиха даже встала. – Молодой человек, я похожа на знахаря? Или, может быть, на шамана? Если вы не в курсе, молодой человек, то я имею степень…

– Я в курсе, – Павел шагнул в комнату и остановился прямо перед докторшей, пышущей уже не возмущением – гневом. – Но и вы тоже кое о чем в курсе. Вы умная женщина и видите, что творится вокруг. Что-то вам рассказал Потапов. До чего-то дошли сами. Чем-то, может быть, поделились ваши кураторы из контрразведки – хотя это как раз вряд ли. Но вы упорно делаете вид, что ничего неординарного не происходит и все укладывается в рамки привычных представлений фельдшера «Скорой помощи»!

– Молодой человек… – выдавила врачиха уже без прежнего напора.

Павел не стал слушать.

– Перестаньте себя обманывать, – отчеканил он. – Заставьте поверить своим собственным глазам. И… постарайтесь успокоиться, выспаться, в конце концов. Завтра нам очень понадобится ваш клинический опыт и врачебный талант. Если кто-то и сможет воспользоваться этими лечебными орихалковыми штуками атлантов, то только вы.

– П-почему?.. – ошеломленно осведомилась она.

– Потому что вы хотя бы знаете, как все устроено здесь, – Павел постучал пальцем себя по груди. – Медики атлантов славятся именно этим, а вовсе не искусством обращаться с электрическими игрушками. Это-то у них умеет каждый пацан.

Он повернулся и вышел, оставив профессора почти в таком же оцепенении, как и врачиху. Все, что он наговорил, было чистой воды экспромтом. Лапшой на уши, лишь бы не набрала ноль-три, едва выйдя за порог. В отличие от Шефа с Филиппычем Павел не видел большой беды в потере контактера. Да, парня жалко, конечно, но… На войне как на войне. О межвероятностной дипломатии можно будет подумать и позже, когда иссякнут хотя бы местные проблемы. А значит, врачихе нужно просто заткнуть на время рот.

Так и оставив ее в полной растерянности, на попечении рванувшегося что-то объяснять профессора, Павел удалился обратно в прихожую к так и не решенному вопросу об оружии.

Значит, Сергеев… А что, собственно, Сергеев? Откуда у ошпаренного могут быть неучтенные боеприпасы? Да и на Саныча рассчитывать глупо. Выходит, единственный неиспользованный боекомплект из доступных для Павла находится… Ну вот прямо здесь и находится.

Наученный предыдущим не слишком удачным вторжением, прежде чем войти в эту дверь, Павел поднял руку и постучал. Вышло как-то излишне робко. Тогда, обозлившись неизвестно на что, он от души три раза грохнул кулаком…

– И незачем так орать! – сообщила Тома, распахивая дверь.

Сдержать замах для четвертого удара удалось, хоть и с трудом. Иначе Тамара получила бы прямо по лбу.

– Я и с первого раза слышала, – сказала она, сторонясь с прохода. – Заходи уж, воин…

В устах землянки это слово могло звучать только иронически, и Павел обозлился вторично, но теперь уже имея для этого подходящий предмет.

– Анна у тебя? – бросил он, без дальнейших церемоний заходя в комнату и оглядываясь.

Ответ, в общем, не требовался. Никуда особо не прячась, Анна занимала стул у подоконника, подальше от компрометирующего высокорожденную столика с земной косметикой и приставленным к стенке зеркалом.

– Я слышала, у вас проблемы, Павел, – произнесла она спокойно. – Если я могу оказать помощь… И если ты осмелишься ее принять…

Голос ее все-таки дрогнул. Слишком ценным для замыслов индеанки было любое сотрудничество с Земным отделом. Пусть не в лице руководства – все равно. Ведь зачесться может в итоге любая мелочь.

Павел усмехнулся, запоздало подумав, что Шеф, наверно, не одобрил бы такого его поступка.

– Осмелюсь, чего же, – произнес он. – У нас сейчас туго со снаряжением. А тут предстоит… В общем, не могла бы ты одолжить…