Трое остальных членов клана Рыжего Носа валялись у стола — один ухитрился заснуть с крабовой клешней во рту. Рядом с люком лежала девушка…

Поначалу правитель решил, что она мертва, но различил вдоль тела зеленоватую ауру и успокоился: не только жива, но и здорова. Скорее всего, ей повезло вовремя потерять сознания, и никто особо над ней не изгалялся.

— О, мой друг Найл, — расплылся в улыбке вождь. — А мы тут думаем, надо…

Что именно «надо» туземец к концу фразы забыл. Он запнулся и напряженно наморщил лоб.

Гости из открытого моря расчистили место вокруг стола, расселись и начали завтракать: несмотря на старания, семеро туземцев так и не смогли запихнуть в свои желудки все предложенное угощение.

А Найл уже успел послать мысленный импульс кораблям, чтобы они двигались вдоль леса на юго-запад, надеясь перехватить их здесь, ближе к устью реки, и торопился отправиться в путь.

— Рыжий Нос, ты меня слышишь? — окликнул он соловеющего на глазах туземца. — Отсюда далеко до границы леса, до открытой воды?

— Если до Гладкого моря, то дня два пути, — вскинул голову вождь, — а если до Открытого, то два часа. Но можно и за полтора часа. А если я посажу своих гребцов, то за час. А если сам…

Как быстро Рыжий Нос сам сможет добраться до Открытого моря, выяснить не удалось, поскольку он внезапно смолк и завалился на бок, на плечо уже спящего воина.

Найл потянулся за кувшином, налил себе чашку моркхи и задумался.

Если от вод клана Рыжего Носа до Безводья они плыли почти полтора дня, а от Безводья сюда гнали пироги с максимально возможной скоростью, то получается, что он опережает флотилию почти на два дня пути — тяжелые корабли двигаться быстрее легкой долбленки не способны. Значит, торопиться закончить завтрак ему ни к чему, отправляться в путь раньше завтрашнего полудня смысла нет.

Так что придется торчать еще больше суток среди всего этого безобразия.

— Ну-ка вставай, хватит валяться, — толкнул Посланник Богини юную пленницу.

Та проснулась и тут же испуганно втиснулась в стену. Выглядела она вполне здоровой, аура светилась как у всех. Найл легко коснулся ее мыслей, понял, что у девушки ничего не болит, и раздраженно хмыкнул:

— Тебя что, били вчера?

— Нет, мой господин…

— Тогда чего ты жмешься, как испуганная тля? — что такое «тля», сестра Сирапа не знала, а потому последний мысленный образ не нашел отклика в ее сознании, а слово показалось бессмысленным набором звуков. — Как тебя зовут?

— Рия, мой господин.

— Оденься, Рия. И отнеси одежду Жувии, она в детской яме. А потом, — повысил он голос, — убери здесь объедки, смотреть противно.

— Зачем ты ее пугаешь, Посланник? — неожиданно вступился за девушку Айван. — Она и так не в себе.

— Потому, что она здесь единственное существо, способное соображать, и передвигаться, — усмехнулся правитель. — Или тебе нравится сидеть в этой помойке? Айван, выросший в Дельте и воспитанный Шабром, умнейшим из восьмилапых ученых, достаточно уверенно чувствовал мысленные образы и понял, что презрительная интонация Посланника к нему и Нефтис не относится.

— Мы можем просто уйти в другую хижину, — резонно ответил молодой парень, вызвав неудовольствие Нефтис.

Телохранительнице не нравилось, когда кто-то смел спорить с ее господином.

— Уйдем, уйдем, — Найл успокаивающе положил руку стражнице на плечо. — Но порядок, Айван, следует поддерживать везде и всегда. Мы не горные пчелы, которые гадят прямо у своего порога.

Туземец с крабовой клешней во рту внезапно вздрогнул, немного пожевал похрустывающий жесткий панцирь и снова затих. Брат по плоти брезгливо поморщился:

— Ты по-прежнему будешь считать их своими друзьями, Посланник?

— Буду, — пожал плечами Найл. — Идеальных людей не существует. Нужно уметь прощать недостатки тем, кто готов помочь тебе, поддержать в трудную минуту. Даже бестолковые друзья лучше умелых врагов.

Закачались мостики — девушка возвращалась от детской ямы.

В одежде она чувствовала себя намного увереннее, а мытье посуды и приборка комнат были для нее привычной обязанностью. Правда, вид толпы незнакомых мужчин, внезапно оказавшихся ее полноправными хозяевами — пусть даже спящих — снова нагнал на нее робость, и она стала собирать разбросанные по полу объедки передвигаясь чуть ли не на цыпочках.

— И еще, Рия, — громкий голос Найла заставил ее вздрогнуть и испуганно сжаться. — Мы сейчас уйдем в основной дом. Если кто-то из этих воинов станет здесь испражняться, скажи, что твою хозяйку, — правитель ткнул пальцем в сторону Нефтис. — Твою хозяйку это раздражает. А какова она в гневе, эти удальцы знают.

— Да, мой господин, — низко поклонилась девушка сперва Найлу, а потом Нефтис.

В ее душу наконец-то стало возвращаться спокойствие.

Рия знала: сильный господин не всегда бывает справедлив, и не всегда милостив — но за его спину всегда можно спрятаться, и ему всегда можно пожаловаться на обидчиков.