– С чего ты взял, что в этот раз Эмиэр одержит победу? Светлых почти не осталось, – пожала плечами женщина, поднимаясь с места. – Это бесполезная борьба.

<Tab>– Я не вру и не бахвалюсь, Велиана. – По губам Павшего зазмеилась улыбка, и он поднялся из кресла, в пару глотков допивая вино. – Спроси у своих шаманов или кто там у Тёмных. Мы победим, вот увидишь.

– Я подумаю, – повторила оборотниха, кивнув мужчине в ответ и отсалютовав бокалом. – Хорошего пути, канцлер, Лаирендил.

Дракон, не размениваясь на прощание, лишь кивнул и вышел из кабинета, дожидаясь Павшего. Аэлирн забрал чертежи и сведения о патрулях, пожал крепкую руку оборотнихи и вышел прочь. Кивнув и подмигнув Лаирендилу, он направился на выход из казарм и Беатора.

***

На костре жарилось мясо молодого оленя, неизвестно какими путями забредшего в эти гиблые места, перевёртыши тихо переговаривались, кидая на меня встревоженные взгляды. Должно быть, они рассчитывали, что я их не вижу. Или наоборот – вижу и буду прямо сейчас извиняться за содеянное. Но даже мысли об этом не было у меня в голове. После долгого разговора с Элиасом в горле пересохло, а дыра в груди, казалось бы, стала лишь шире, захватывая собой всё больше места, и это совершенно перестало мне нравиться. На небосвод всползла луна, приблуда-оборотень уже спал, уронив голову мне на колени, а Лаирендила и Аэлирна всё не было видно и слышно. Медленно, но верно меня и самого начинало клонить в сон, но что-то во всей этой утопичной картине было не так. Я чувствовал себя так, словно бы кто-то следил за мной исподтишка и только и ждал, пока я расслаблюсь, усну, потеряю бдительность. В общем и целом, ощущение было совершенно неприятным, особенно, если учитывать, что от него у меня начинало чесаться под левой лопаткой. И справиться с этой проблемой, будучи закованным, было непросто в некотором роде. Да и плестись к перевёртышам, просить о помощи совершенно не хотелось, ведь выглядели они так, словно прямо перед ними я вдруг обернусь кровожадным монстром и начну всё вокруг поджигать. Идея была любопытной, даже заманчивой, но смысла в этом я покамест не видел – зачем, в конце концов, подавать врагам столь явный сигнал о том, что рядом кто-то есть?

А меня смущало абсолютное отсутствие Тёмных поблизости. От этого ощущения боль зарождалась в районе ключиц, я вытягивался, как мог, вертел головой, силясь уловить хоть один поток, но цепи совершенно тому не способствовали. И оттого я так испугался, когда мне на плечо опустилась рука.

– Надеюсь, что вы успели отдохнуть, потому что нам нужно немедленно двигаться с места. – Строго и без особых любезностей произнёс Аэлирн, не убирая с моего плеча руку. И она казалась отвратительно, непривычно тяжёлой. – Кажется, господин придворный маг вздумал отомстить за то, что случилось с его мужем. А это может обернуться, скажем так, плачевно.

– Если ты снимешь с меня цепи, – то всё будет не так плачевно, – мигом ввернул я, поднимая на мужа взгляд и растягивая губы в улыбке.

– Шутишь? Снять цепи с тебя? Как думаешь, какие у меня на них планы? – плотоядно осклабился Аэлирн, перехватывая цепь у моей шеи и притягивая за неё к себе. – Поверь, тебе понравится.

– Вот как? И ты даже дашь мне придумать стоп-слово?

– Зачем тебе стоп-слово, если ты не сможешь воспользоваться собственным ртом? – Аэлирн подождал пару мгновений, пока я перестану яростно жевать собственные губы, а затем снова поглядел на перевёртышей. – Сворачивайте лагерь и по коням. Лаирендил, возьми к себе Элиаса, а я пригляжу за нашим королём.

От меня не укрылась их безмолвная борьба. Лаирендил выглядел не просто злым, а взбешённым, разъярённым, словно желал сделать всё с точностью до наоборот. Аэлирн же выглядел каким-то потерянным, почти несчастным, и никакие колкости и улыбки не могли это скрыть. Он то и дело рассеянно заправлял непослушную прядь волос за ухо, оглядывал нашу стоянку. Морщинка не думала выветриваться с его лица, и это начинало тревожить меня лишь больше. А вместе с тем возвращение человеческих эмоций не могло не порадовать, да вот только время они выбрали совершенно неудобное.

– Ты узнал что-то? – как можно тише поинтересовался я, прикоснувшись к его локтю. Мужчина вздрогнул и обернулся ко мне, несколько неуверенно прижимая пальцы к собственным губам, точно отчаянно боролся с желанием сказать что-то. – Ты узнал. Про Виктора. Что с ним?

– Я… – Аэлирн вдохнул поглубже, нахмурился лишь сильнее и поджал губы, окидывая взглядом суетящихся оборотней. – Кажется, он потерял собственную душу после нашей смерти.

– Что это значит?

– Трудно объяснить. Мне лично не доводилось встречаться с подобным феноменом, но я слышал про несколько случаев. Могу я рассказать про них в пути?

Он начал нервно оглядываться вокруг, и мне оставалось лишь кивнуть – видеть Аэлирна столь взволнованным и почти напуганным мне не доводилось. Более того, зрелище это было почти что диким, даже пугающим, а оттого мне захотелось как можно скорее привести мужчину в себя. Не став более канючить по поводу цепей, я разбудил Элиаса, помог ему по мере своих скромных возможностей собраться, а затем стал пытаться взобраться в седло. Надо сказать, занятие это было идиотским и совершенно неплодотворным – трудно было даже просто поставить ноги на ширине плеч, не то что задрать их на подобную высоту. Впрочем, на помощь мне пришёл Аэлирн. Стоило ему вернуться в седло собственного коня, как цепи на моих ногах растаяли, и я смог взобраться на спину своему нетерпеливому скакуну. Но он был не единственным, кто нервничал – ездовые животные нашего отряда точно разом почувствовали опасность, всхрапывали, мотали головами и начинали топтаться на месте, закусывая удила. Хорошим знаком это, безусловно, не было, да и перевёртыши начинали идентично вскидывать головы и замирать, прислушиваясь. Где-то далеко трещал огонь. Так яростно, словно бы был живым, но очень злым существом, расстроенным за день слишком много раз, чтобы тихо продолжать своё дело. На обыкновенный лесной пожар это не походило – в конце концов, вряд ли бы такое могло случиться посреди ночи, да ещё и прямо возле столицы Тёмных. Пусть даже и не настоящей.

– Быстро, быстро! – скомандовал Аэлирн, и наш отряд, точно очнувшись от оцепенения, разом сорвался с места.

Я видел, как Элиас, скручиваясь крошечным комком в седле перед Лаирендилом, что-то яростно шепчет, кидая на дракона перепуганные взгляды. Тот отзывался коротко и едва различимо, но дикий ветер, что бил по ушам, совершенно заглушал его слова. И после всех тех ярких ощущений Павшего, что окутывали меня несколько дней назад, теперь я ощущал себя, как в вакууме. Глухой, слепой, беспомощный, ограниченный. Цепи казались мне унизительными, раздражали сверх всякой меры, но я ещё находил в себе силы терпеть эту дрянь на себе. Она пахла столь мерзко, что полностью забивала собой все остальные запахи, я не мог толком продохнуть, и оттого чувствовал себя больным. Хорошо хоть горло не болело, а нос не исторгал водопады соплей. Но в глотке словно назревал ком гнили, и постепенно из-за него становилось всё труднее и труднее дышать, в глазах темнело. Лошади неслись быстро, словно улепётывали от какой-то опасности, у меня же не было сил даже на то, чтобы обернуться и посмотреть, в чём дело, от чего мы пытаемся спастись. Тело постепенно начинало неметь, голова горела, а в местах соприкосновения с моими оковами кожа и вовсе, казалось, слезала. Не вдохнуть, ни выдохнуть не было никакой возможности, и я пытался докричаться до Аэлирна, но с губ срывалось едва различимое хрипение, и ветер мгновенно уносил его прочь. Из последних сил я стукнул себя из груди, надеясь, что это как-то поспособствует моему оживлению, но удар был столь слабым, что ничем мне не помог. И даже мысленно докричаться до кого-либо из отряда было выше моих сил – оковы глушили магию, как очень мощный создатель помех, и от этого голова и вовсе готова была расколоться. Когда же дышать стало невозможно совсем, а перед глазами воцарилась полная мгла, я просто слетел со спины своего коня, не в силах и дальше держаться на нём. Должно быть, мне стоило поблагодарить Аэлирна за то, что он экипировал его седлом, ведь это не позволило мне просто повалиться на землю и остаться там лежать. Нога застряла в стремени, и меня волокло вслед за конём. Надо сказать, ощущения были не из радужных, но боль ненадолго вернула меня к сознанию, не давая угодить под копыта.