Входная дверь скрипнула, пропуская очередного посетителя. Прозвучали негромкие шаги. Мычка не пошевелился, и даже не открыл глаз, когда шаги затихли возле его столика. Лишь слабо дернул ухом, прислушиваясь к шелесту одежды, да втянул ноздрями воздух, улавливая запах незнакомца, вернее - незнакомки.

Корчмарь неслышно приблизился, поинтересовался мягко:

– Еды, выпивки?

Глубоким грудным голосом, от которого по телу разошлась сладкая волна, гостью произнесла:

– Вина, только качественного.

Звякнуло. Коротким отточенным движением корчмарь сгреб монету, также мягко удалился. Мычка шевельнулся, приподнял веки. От слабости в голове мутится, силуэт незнакомки колеблется, плывет. Резким движением женщина сбросила капюшон, сдвинулась чуть в сторону, открывая лицо свету. Серая, землистого цвета кожа, чувственные губы, тяжелые полукружья грудей и густая грива иссиня-черных волос. Перехватив пронзительный взгляд бездонных, исполненных тьмы, глаз, Мычка вздрогнул, прошептал чуть слышно:

– Кто ты, и что ты хочешь?

Гостья улыбнулась уголками губ, ответила вкрадчиво:

– Кто я - не важно. Гораздо интереснее - кто ты. Впрочем, не важно и это.

– А что же важно?
– поддавшись обаянию незнакомки, Мычка слабо улыбнулся.

Гостя кивнула, словно удостоверившись в чем-то для себя важном, сказала просто:

– Я набираю людей в гильдию. Не буду вдаваться в частности, но ты мне подходишь.

Мычка покачал головой.

– Наблюдательность полезное качество. Но я бы поостерегся договариваться с первым встречным даже не спросив имени.

Женщина чарующе улыбнулась, сказала проникновенно:

– Имя в нашем переменчивом мире имеет столь же мало значения, как и внешность. Но на человека, убившего больше десятка гвардейцев, и ушедшего живым, думаю, можно положиться.

Мычка вздрогнул вновь. Всмотрелся пристальнее. Красивое, без тени изъяна лицо, полная достоинства осанка. Мягкий, и в то же время пронзающий взгляд. Гостья совсем не проста. Взгляд вновь прошелся по внешности, заостряя внимание на мелких деталях: серая кожа, огромные черные глаза, едва заметные в гриве волос, заостренные кончики ушей. Подземница! В облике незнакомки на мгновенье почудился лик наставника, мелькнул и растаял, вновь приняв очаровательные черты.

Мычка покачал головой, сказал горько:

– Я бы не назвал это достойным поступком.

Женщина кивнула, словно и не сомневалась в ответе, сказала понимающе:

– Я и не предлагаю повторять подобное. Однако, талант нужно направлять, а мастерство оттачивать, иначе самое лучшее начинание угаснет.

Мычка вздохнул, произнес с болью:

– Боюсь, оно того не стоит. Я не сдержал слово, не выполнил обязательства. Я должен умереть.

Женщина подалась вперед, произнесла с нажимом:

– Оно того стоит! Ты защищал девушку, пусть даже от нее осталась лишь память. Ты должен жить. Пойдем, продолжим беседу на свежем воздухе. А детали я объясню потом.

Женщина решительно поднялась, взглянула выжидательно. Подчиняясь невольному порыву, Мычка встал следом. Незнакомка кивнула, указав глазами на дверь, двинулась ко входу. Мгновенье постояв, Мычка зашагал следом, ощущая, как в выжженной дотла душе впервые за последние дни проклюнулся росток. Крохотный, едва заметный росток, что вскоре взрастет могучим побегом, взметнется, сокрушая застывший ледяной панцирь. Всепобеждающий и ярый росток жизни.

Вернувшись с горшочком вина, корчмарь остановился, в удивлении повел глазами. Женщина ушла, а вместе с ней исчез и незваный гость. Постояв в задумчивости, и пожав плечами, корчмарь двинулся назад, прижимая горшок к груди. Глупцы сбежали, оставив оплаченную выпивку. Тем лучше. Не пропадать же добру!

1