Воздух в маленькой темной спальне уже давно перестал звенеть, но Ремус все еще не мог заставить себя подняться. Его горячая голова лежала у Валери на груди. Он тяжело, часто дышал. Изредка его ресницы приподнимались и тогда в темноте влажно поблескивали утоленные, сонные глаза. А потом он снова закрывал глаза. Валери упиралась подбородком в его макушку и лениво перебирала его взмокшие волосы. На лбу и плечах у неё поблескивали капельки пота, темные пряди прилипли к вискам, а глаза, потемневшие, как две июльские тучи, устало и немного удивленно смотрели в темноту балдахина.

Ремус приподнялся на локтях и заглянул в её лицо, провел пальцами по нему, убирая волосы, поцеловал, раз, другой. А потом припал к её шее. Валери рассмеялась низким, грудным голосом, когда ей стало щекотно, но Ремус не отставал, и тогда она резво перевернула его, оказавшись сверху. Ремус моментально сбавил обороты и опасливо откинулся на влажную, прохладную подушку, почувствовав невольный трепет — эта сцена напомнила ему ночь в колонии перед полнолунием.

Валери медленно повела плечом и вернула на место упавшую лямку черной шелковой комбинации, глядя Ремусу в глаза. Потом так же медленно опустилась на него, вдавливая своим весом в матрас. Поцеловала в губы, один раз, другой, третий, держа глаза открытыми и глядя так сосредоточенно словно ей просто нравилось к ним прикасаться. Её губы были такими мягкими и расслабленными, прямо как две влажных лепестка. Ремус хотел было углубить поцелуй, но она внезапно приподнялась, провела пальцем по шраму у него на лице и поцеловала его. Его, тот, что был с ним рядом, спустилась к шее…

Она прикоснулась губами к каждому шраму на его теле. А потом…

Потом Ремус вообще потерял всякую способность осознавать происходящее и просто выпал из реальности минут на семь. Помнил только, как путались пальцы в её волосах, как эти пальцы цеплялись за подушку, и как его разрывало удовольствие сродни сильной боли. И как потом он задыхался, не мог заставить себя открыть глаза и боялся, что у него остановится сердце.

После этого они очень долго молчали. Валери лежала у него на груди, подперев подбородок кулаком, и наблюдала за ним со странной кошачьей улыбкой. Ремус в первую же минуту хотел сказать ей, как сильно её любит, но его обуял такой ураган благодарности, любви, нежности и всего-всего-всего, что он никак не мог подобрать слова. Минуте на десятой он сообразил, что просто таращится на неё, как полный идиот. И ему стало неловко. Наверное, поэтому она так улыбалась.

— Я люблю тебя, — просто сказал он и сам не узнал свой голос.

Улыбка Валери стала чуть-чуть шире, и она склонила голову набок. Протянула руку и провела пальцем две дуги над его бровями, так что Ремусу сразу же захотелось закрыть глаза и отключиться лет на сто.

— Мы знакомы уже так давно, — задумчиво пробормотал Ремус, перебирая её волосы. — А я ведь почти ничего о тебе не знаю.

— Ты итак знаешь намного больше, чем нужно.

— А хотел бы знать все, — слабо улыбнулся Ремус. — Например, о чем ты мечтала в детстве? Кем ты хотела стать? Какая у тебя любимая еда? Чем ты занималась до Хогвартса? У тебя здесь полным-полно оружия, но ты им не пользуешься… расскажи мне о себе, Валери. Я правда хочу знать.

Валери молчала довольно долго, изучая Ремуса внимательным взглядом. А потом отодвинулась, уперлась локтем в подушку и подперла голову кулаком.

— Вообще-то я только в прошлом году вернулась в Англию, — проговорила она, едва ощутимо скользя ногтями по его коже. — До этого я три года жила в Японии.

— В Японии? Что ты там делала?

— Работала. В тысяча девятьсот семьдесят пятом году маленькую провинцию недалеко от Осаки поразила непонятная эпидемия. Люди умирали целыми семьями и кварталами, и врачи ничего не могли поделать. Болезнь не поддавалась никаким лекарствам. Тогда Министерство Магии в Японии позвало на помощь, и мой отряд выдвинулся туда. Мы ведь не просто сотрудники комиссии по Обезвреживанию волшебных существ. Наша деятельность куда более… специфична, нас вызывают только в том случае, если волшебное существо или существа надо обезвредить окончательно и сделать все так, чтобы не осталось никаких следов… Как и предполагалось, виной эпидемии оказалась стая Нунду, поселившаяся в местных лесах. Мы выследили их всех до единого. Это было сложно, ведь их дыхание ядовито и способно поразить человека за считанные секунды. Леса были зараженной территорией. Когда нам казалось, что мы вот-вот их одолеем, какой-то умник пронес в наш лагерь выводок щенят Нунду и за ночь эти щенята отравили весь наш лагерь. Если бы не доктор Джекилл, болезнь выкосила бы и нас, как выкосила половину провинции. К счастью, ему удалось вывести сыворотку, которая замедляет действие их проклятия. Мы уничтожили остатки стаи, и министр магии Японии вручил нашему отряду награды в виде золота и этих мечей, — она указала на каминную полку, над которой красовался длинный изогнутый меч в черных ножнах с причудливой золотой росписью по всей длине.

— Доктор Джекилл тоже был в Японии? Вместе с тобой? — спросил Ремус. Так спокойно, как только мог.

Губы Валери дрогнули в улыбке.

— Он всегда был неотъемлемой частью моей… работы. Отвечал за научную составляющую наших экспедиций. Лечил, когда это было нужно, готовил лекарства, с одним из них ты уже знаком, смеси для транквилизаторов и многое-многое другое. Он не раз спасал мне жизнь. Мне и всем остальным.

Ремус не стал ничего говорить. Валери коротко вздохнула и опустила взгляд на его грудь.

— До Японии я год путешествовала по Мексике и Южной Америке. Это выпало как раз на то время, когда у большинства европейских драконов начался век брачного периода, и все они вели себя крайне неприлично. Девять месяцев мы охотились за Перуанским ядозубом, который выжег дотла целую деревню. А до этого несколько месяцев провели в Норвегии, разыскивая выводок Норвежских горбатых… — её пальцы скользили по животу и груди Ремуса, рисуя невидимую карту. Ремус улыбался, наблюдая за ней, а она улыбалась, наблюдая за ним. — … Новая Зеландия… Швеция… Венгрия… Китай… мы охотились на великанов в горах Германии, а потом…

— Ты много времени проводила в путешествиях, я понял, — рассмеялся Ремус, перехватив её руку у полоски волос ниже пупка.

— А восемь лет назад я была в Египте, — проговорила она, округлив глаза. Ремус снова откинул голову на подушку и переплел пальцы с пальцами Валери, чтобы она не вздумала опять что-то рисовать и ставить его в неловкое положение. — Мы работали совместно с Ликвидаторами проклятий и нам выпала миссия обезвредить одну крайне капризную мумию древнеегипетского царя, который вздумал проклинать всякого, кто приблизится к пирамиде. Там я познакомилась с половиной того отряда, который полег под Уиллоу-Крик этой зимой, — её улыбка поугасла. — Я до сих пор помню, как по ночам они делали костер в бочке, шумно смеялись и пили, слушая радио, а в паре десятков футов под ними спало в гробнице опасное, страшное существо…