— Мисс Гринграсс, — Слизнорт завернул кулон в платок и сунул к себе в карман. Голос профессора дрожал от возмущения и негодования. Даже слезы, одна за другой падающие с густо— накрашенных ресниц ученицы не могли сейчас растопить его сердце. — Прошу вас проследовать за мной в кабинет.

Роксана пролежала в крыле всего пару дней. Безоаровый камень спас её, но яд все равно сильно подпортил кровь, и нужно было дать ему время выветриться. Мадам Помфри пришла в ужас, увидев, сколько у Роксаны синяков и ссадин. Когда она спросила, откуда они взялись, Роксана ровным голосом ответила, что переусердствовала на тренировке. Это было одним из условий Мальсибера — не говори никому правду, а не то станет в два раза хуже.

Вполне ясно.

Погода, как назло, стояла чудесная, солнце вовсю лилось в больничные окна, а роксанина постель как раз стояла на солнечной стороне. Лежа на подушке, подложив под голову локоть, Роксана смотрела на букет красных роз, стоящий у неё на тумбочке, и думала… думала… думала.

Как странно. Она совсем не испугалась, когда осознала, что может умереть. Всю жизнь Роксана, как и любой нормальный человек боялась смерти. А тогда, извиваясь и кашляя пеной, она видела перед собой искаженное отвращением и страхом лицо Мальсибера, и чувствовала радость, что нашла все— таки способ сбежать от него. Ни страха, ни сожалений, только какое-то волнительное нетерпение, как перед летними каникулами. Неужели у неё настолько поехала крыша?

Странно, что даже это её не интересовало. Впервые за долгое время она смогла, наконец, выспаться. Может все дело было в позитивной, светлой обстановке, которую создала в крыле мадам Помфри, солнце, льющемся в окно, а может в том, что, пока она тут лежала, ненавистная рожа Мальсибера не показалась ни разу, но Роксана чувствовала какой-то внутренний подъем и удивительный покой. А такого с ней не случалось уже очень давно.

— Проснулась, соня? — мадам Помфри подошла к её постели, шурша юбкой, и потрогала роксанин лоб. — Прекрасно, температуры нет. Как себя чувствуешь? — она откупорила склянку с зельем, очищающем кровь.

— Хорошо, — Роксана приподнялась, взяла у медсестры стакан и показала на букет. — Ко мне кто-то заходил?

— Да. Мистер Мальсибер принес букет, — мадам Помфри восхищенно вздохнула, глядя на тугие бутоны. Роксана уставилась на неё, как баран. Ах да, она ведь совсем забыла. Мальсибера, как и Сириуса, любят все женщины в замке, в том числе несколько привидений и парочка картин. — Какой воспитанный и приятный мальчик. Интересовался вашим самочувствием, спрашивал, как скоро вы сможете…

— А больше никто не приходил? — перебила её Роксана. Блэка не было в классе, когда все это произошло, вся их банда решила прогулять урок. И теперь Роксана даже не знала, в курсе ли он, что с ней стряслось…

— Да. Мистер Блэк заходил, — сказала медсестра, подумав секунду.

— И что он сказал? — спросила Роксана, приподнимаясь повыше. — Он сказал что-то?

Мадам Помфри слегка удивилась.

— Он удивился, увидев вас. Спросил, что случилось, и будете ли вы жить. Заглянул к мисс Маккиннон и ушел.

— Ясно, — Роксана, даже не пытаясь скрыть горечи, улеглась обратно.

— А еще в замок приехал ваш брат, — шепотом добавила мадам Помфри, поправляя её подушку и одеяло. — Насколько я знаю, он сейчас беседует с директором и профессором Слизнортом. Он заглядывал сюда, пока вы спали, но пообещал заглянуть еще раз.

Медсестра ушла, а Роксана отвернулась и закрыла глаза.

От мысли, что Люциус здесь, в школе, и скоро придет, ей стало почти что радостно. Роксана почувствовала себя защищенной. Вот только от мысли, что Блэк был здесь, и даже не захотел с ней поговорить, все внутри сворачивалось в узел.

Чему ты удивляешься, Роксана? Ты сделала все, чтобы это произошло.

Роксана вспомнила, как лежала здесь, ослепшая и беспомощная, а Блэк обнимал её, чтобы темнота не казалась такой устрашающей…

Роксана зажмурилась и стукнула кулаком по подушке.

Незадолго до обеда Люциус еще раз заглянул в крыло. Она знала, что он придет, но, когда Люциус действительно пришел, Роксана не нашла ничего лучше, как разрыдаться. Ей было жизненно-необходимо увидеть хоть кого-нибудь из родных, того, кто все знает, знает, как ей тяжело и как смертельно ей все это надоело. Правда, порыв был коротким, и она очень быстро взяла себя в руки. Если бы Люциус начал её утешать, поговорить бы нормально не получилось.

Он казался старше в своей министерской мантии. Старше, солиднее и красивее. Стянув перчатки, Люциус, бледный как мел, подошел к её постели.

— Хвала Мерлину, ты очнулась! — сказал он, протягивая к ней обе руки. — Наконец-то! Ты не представляешь, как мы за тебя испугались!

Роксана слабо улыбнулась, но, когда Люциус обнял её -поджала плечи и окаменела. Никак не получалось стряхнуть с себя этот ужас. И Люциус это заметил.

— Что с тобой? — он растерянно нахмурил брови. — Роксана? С каких пор тебя пугают мои объятия? — Люциус усмехнулся и присел на край её постели.