Чтобы защититься от ливня, все трибуны обрядились в дождевые мантии в цветах факультетов, даже черно— золотая учительская сидела вся в дождевиках. Игра была грязная и грубая, причем во всех смыслах. Даже водоотталкивающие чары не работали, игроки вымокли насквозь, перепачкались, соскальзывали с метел и щурились, пытаясь разглядеть что-то в защитных очках. Несколько раз игроки сталкивались в воздухе и шлепались в раскисшие лужи, а когда возвращались в воздух и проносились над трибунами, раздавались недовольные вздохи и ругань, так как болельщиков окатывало грязью. И, так как ни в одной из команд больше не осталось девочек, месиво развязалось нешуточное, и уже было несколько пенальти. Многострадальный свисток мадам Трюк чуть не взорвался ко всем чертям, когда Сириус с хрустом врезался в Мальсибера, и тот свалился с метлы. А потом в качестве мести грубо сграбастал Бенджи за мантию и попросту сдернул с метлы, благо, на небольшой высоте, но это все равно не помешало Фенвику выбить плечо.

Дамблдор был страшно недоволен всей этой неразберихой, и прямо-таки источал недовольство. Игру переносили уже несколько раз, и все из-за сезона дождей, но дальше откладывать было некуда, экзамены были уже вот-вот, да и гостей надо было чем-то развлечь. Правда, развлечением это было трудно назвать. Коротышка-француз жался к директорскому креслу, прижимал белые ручки к ушам всякий раз, когда кто-нибудь из Пруэттов бил в гонг несколькими рядами ниже, и вскрикивал, когда над стадионом раскалывался очередной раскат грома. Гости из Германии старались держаться с достоинством и недовольства не показывали, хотя их пару раз окатило грязью, зато дурмстрангцы в открытую радовались жизни и жадно следили за игрой, переговариваясь на родном языке. У некоторых были зеленые розетки на мантии. Похоже, они привыкли к такой погоде у себя на острове.

— Бродяга, твою мать, что это сейчас было?! — заорал Джеймс, лихо разворачивая метлу на несколько футов выше Сириуса. — Какого хера ты отдал квоффл?!

Сириус в сердцах сплюнул. Мяч был мокрый, и удержать его было трудно, у многих он просто выскальзывал в полете. Сириус прижался к древку и полетел наперерез Уоррингтону, летевшему к их кольцам, Джонсон зашел с другой стороны, они принялись толкаться. Мимо просвистел Дингл с битой наперевес.

Джеймс пригнулся, когда над ним просвистел квоффл, и помчался на поиски снитча, краем глаза заметив, как Регулус повис у него на хвосте. Счет плавал, вперед никто не вырывался, в башни стадиона уже пару раз била молния, нарушая все защитные колпаки Флитвика. Очередной шальной бладжер пожалел Джеймса, но сбил с метлы беднягу-Фенвика — Джеймс поймал его буквально за шкирку, пролетая мимо. Вокруг творилось какое-то дерьмо, игроков сносило не только бладжерами, но и ветром, и у Джеймса уже мелькнула крамольная мысль, а не послать ли все это к черту, как вдруг на трибунах Гриффиндора раздались громкие хлопки, и её залило красно— золотым дымом. В этом дыме Джеймс увидел подпрыгивающую Лили в дождевике — она смеялась и махала ему, а рядом Лунатик и Хвост взрывали новые и новые петарды.

Джеймс почувствовал прилив сил и рванул вверх.

— Ну-ка соберитесь, черт бы вас подрал! — проорал он, пролетая над головами загонщиком. — Подберите ваши сопли, я вот-вот поскользнусь! — он поставил метлу на «задние ноги», пропуская мимо бладжер. Облетел поле еще раз, жадно следя за игрой. — Уолперт, пас Джонсону! Дингл, прикрой его!

Дингл с треском вмазал битой по бладжеру и тот сбил с метлы слизеринского охотника, блокирующего Джонсона. Квоффл перешел к нему, а через несколько минут влетел в кольца, несмотря на старания загонщиков.

— ДА! — Джеймс рубанул кулаком по воздуху и вдруг замер. Он увидел, как Регулус Блэк на всех парусах несется к верхушке одной из трибун. В этот же миг полыхнула молния, и ослепила Джеймса золотой вспышкой — снитч зацепился крылом за порванный флаг Гриффиндора и дергал его во все стороны. Должно быть, Регулус заметил, что флаг реет против ветра.

Потеряв голову, Джеймс устремился за ним, отчаянно лавируя среди игроков, несущихся ему навстречу.

— Давай-давай-давай! — рычал Джеймс сквозь зубы, отплевываясь от дождевой воды.

Сириус оглянулся, очевидно, почуяв что-то неладное.

Вот Джеймс видит блеск воды в прутьях его метлы. Ботинок. Регулус оглянулся и подналег на метлу. Джеймс изменил стратегию и резко направил метлу вверх. Двадцать футов? Тридцать?

— ДЖОНСОН! — заорал Сириус, пулей устремляясь следом за Джеймсом. — Уолперт! Фенвик, за мной! ДИНГЛ!

Регулус уже вытянул руку, Джеймс слышал, как он ругается сквозь стиснутые зубы, но теперь преимущество было на его стороне. Любой нормальный человек на такое бы не пошел, но когда Джеймс видел отблески золотого мячика, его разум отключался, и просыпались совсем другие инстинкты. Он поджал ноги, кое-как уперся ими в скользкое древко (чуть не упал), оттолкнулся и… прыгнул.

Стадион ахнул, когда на фоне синеватой вспышки молнии в воздухе мелькнула фигура в красном. Джеймс в полете сорвал флаг вместе с запутавшимся в нем мячиком и полетел на землю. Раздался девчоночий визг, Макгонагалл зажала руками рот, Дамблдор вскочил со своего места, чуть не опрокинув председателя французской комиссии на землю. Но в этот момент вся команда уже неслась к Джеймсу со всех концов поля, даже Крессвелл бросил свои ворота. Словно в замедленном движении шесть рук схватили падающего камнем капитана, образовалась жуткая свалка, но каким-то чудом им все же удалось удержать равновесие. А затем, из этого жаркого объятия вверх вырвалась рука Джеймса Поттера с зажатым в ней снитчем.

Трибуны взорвались аплодисментами, красно-золотой дым залил весь стадион, грохот петард и звук труб перекрыл даже гром.

На землю, а точнее в грязь команда приземлилась, чуть ли не рыдая от счастья. Потом все смешалось в какой-то мутный разноцветный клубок, в котором преобладал красный и золотой, команда обнималась с болельщиками, Джеймс Поттер прилюдно и жарко целовался со своей девушкой, обхватив её руками и подняв над головой, кто-то опутывал их сорванным со шипля флагом, всех осыпали конфети и серпантином, взрывались хлопушки, Дамблдор вручил Кубок Джеймсу и тот поцеловал его сверкающий бок не менее жарко, чем до этого целовал губы Лили Эванс.