Джильс Флетчер в 1588 г. пишет: «соли в этой стране весьма много», «добывается она во многих местах», «притом все из соляных копий, за исключением Соловков и Астрахани, лежащих близ моря».

Товар — стратегический. Исключи соль из рациона — мышечные судороги, быстрая утомляемость, сильная жажда, изменения состава желудочного сока… Понос, обмороки, импотенция…

Хуже! Дебилизм! В электрическом смысле этого слова.

«Механизм возбуждения нейрона основан на перекачке заряженных частиц (ионов) из цитоплазмы клетки во внешнюю среду или обратно. В спокойном состоянии мембрана нейрона поляризована: у ее внутренней стороны скапливаются отрицательно заряженные частицы, у наружной преобладают заряженные положительно (ионы натрия Na+). Если нейрон „решает“ возбудиться, в его мембране открываются натриевые каналы, по которым ионы натрия устремляются внутрь клетки, притягиваемые скопившимися там отрицательными зарядами. Это приводит к деполяризации — выравниванию электрических потенциалов по обе стороны мембраны».

Сама мысль человеческая без соли — физически не существует!

Уже в начале советского периода очевидец описывает как в разгар лета замолкает деревня, в которой кончилась соль. Ни песен, ни веселья, ни детского гомона… Пока один из крестьян не сообразил порубить на куски кадушку из-под солений и добавить эти просоленные щепки в суп.

В 21 веке ВОЗ рекомендует 2 грамма в день взрослому человеку в средних широтах. Но это — для постиндустриального общества.

Повышенный уровень соли в организме грозит гипертонией, инсультами и болезнями сердца. Что важно для начала третьего тысячелетия. А в средневековье эти болезни существенного значения не имеют — люди умирают раньше и от другого.

Тем, кто работает физически, необходимо больше соли, чтобы избежать обезвоживания. Чуть раньше рекомендации ВОЗ были значительно выше, 10–15 г. — люди были подвижнее, чаще ходили пешком, больше занимались физическим трудом.

А здесь все такие!

Беременным и кормящим женщинам требуется больше натрия. Во время беременности объем крови увеличивается на 50 %. Соответственно увеличивается и объем воды, удерживаемой в клетках. Жидкость нужна для стремительно растущих клеток ребенка, для создания «материнских запасов» крови, необходимых во время родов. Тяга беременных женщин к соленьям вполне оправдана.

Здесь беременны — все и постоянно. И соль этому способствует:

«Женщины, увлекающиеся консервированными овощами и грибами, потребляли ежедневно до 30 г соли и занимались сексом с частотой 2–5 раз в неделю. Те же, кто практически не ел солёную пищу, занимались сексом 2–5 раз в месяц.

… хлорид натрия стимулирует выработку тестостерона — гормона, отвечающего за либидо. Именно поэтому у представительниц прекрасного пола, любящих солёную пищу, повышено сексуальное желание».

Обратите внимание: речь не о технологиях хранения продуктов или химических процессах производства чего-нибудь. Речь о «конечном потребителе», о средневековом человеческом организме, потребности которого в этом минерале на порядок отличаются от потребностей «хомнутого сапиенсом» начала третьего тысячелетия.

«Съесть пуд соли» — это отнюдь не отрезок времени, длиной в человеческую жизнь. Влюблённая парочка съедает его меньше, чем за год. И эти пуды здесь едят все.

Короче: Ваньке-лысому развернуться — есть где. Но — потом. А вот прямо сейчас… Подарок от Живчика — как манна небесная.

Понятно, что рыбку мы не только в бочках солим: гирлянды из воблы вдоль всего берега. Но опять же: её в рассоле надо вымачивать.

«Крутой водяной рассол, так чтобы яйцо не тонуло».

Бл-и-ин… Чьё яйцо топить будем? Куриц-то…

Ладно, на глаз. Два дня мокнет, потом на ветерке сохнет. А потом? В короба, в мешки… так их тоже нет! Просто верёвок, чтобы рыбку развесить на просушку — не хватает!

Факеншит! «Святая Русь» — нищая страна! Повеситься не на чем!

«Ищите и обрящете, стучите и отверзнется» — весьма актуальная, хотя и теологическая мудрость.

Или, хотя бы, присматривайтесь — как другие стучат: стали плот разгружать, бочки выкатывать, смотрю — мужичок один, из «брошенных» — обе ноги перебиты, на двух клюках прихромал, бочку пальцем обстукивает.

— Ты чего ковыряешь?

— А вона, вишь, воевода, сделано худо: то ли зауторник — тупой был, то ли — бондарь пьяный.

Нет, я понимаю, что всякое попандопуло при словах «тупой зауторник» сходу представляет себе десяток картинок в цвете, во всех проекциях и разрезах. Легко. А вот я ни одного не встречал. Да и «пьяный бондарь» — как-то… не массово.

Начал мужичка теребить насчёт этого… «заутреннего». Оказывается — вовсе не про похмелье пьяного бондаря!

Деревянное устройство с закрепленным в нем куском пилы. Им прорезается посадочное место, канавка для установки дна в кадке или в бочке — утор.

— Так ты чего?! Бондарь?!

— Ну.

— Бочек, кадушек понаделать сможешь?

— Ну. Только полугорбун нужен.

Офигеть! Зачем полу-безногому нужен полу-горбатый?! Без ансамбля не может?!

— Это горбун, у которого только одну ногу оторвало?!

— Чего?! Это рубанок. У него строгало чуть скруглено по ширине. Чтобы внутреннюю часть кадки гладить.

«— Чем вы гладите тонкое женское бельё?

— Тонкое женское бельё я глажу рукой».

А внутренние части кадушки — гладят полугорбуном. Это ж все знают!