– Я обязательно это сделаю.

– Я тебе могу сказать даже больше: если бы Шевцов не уничтожил твоего отца, тот наверняка уничтожил бы самого Шевцова. И знаешь почему?

Ответом было молчание. Только где-то за подоконником прозвучал клаксон проезжающего автомобиля.

– Потому что Шевцов был любовником твоей матери. Ее тяготила эта связь, но он ее шан-тажировал, она хотела уйти и рассказать обо всем мужу. А чтобы этого не случилось, он решил устранить обоих.

– Я не верю ни единому вашему слову!»

Ответом были короткие торопливые гудки.

Сунув магнитофон в карман, Петляков произнес:

– Вот это все, что я хотел бы сказать.

– За то время, пока она у меня работала, она ничего у меня даже не спросила, – хмуро про-изнес генеральный. Подняв рюмку коньяка, он единым махом опрокинул ее в рот. Даже не поморщился, как если бы проглатывал обыкновенную воду.

– И что ты обо всем этом думаешь?

– А разве это важно?

– Тоже верно, – невесело согласился Шевцов. – А если я тебе скажу, что все это неправда, что ты мне тогда ответишь?

Пожав плечами, Вадим ответил:

– Я не судья.

– С этим тебе тоже предстоит разбираться, – буркнул Семен. – Значит, после этого она натравила на меня своего кавалера? Вот оно как получается… А почему бы ей самой ко мне не подойти в таком случае и обо всем откровенно не спросить? Эх, женщины, женщины… – В голосе Шевцова послышалось отчаяние. – Только я тебе хочу сказать, что все это вранье! Меня хотят грохнуть, Вадим. По-серьезному, хотят! Ты не спрашиваешь, каким образом попало ко мне это письмо, ведь на нем нет даже адреса?

– И каким же образом?

– А его принесли прямо сюда ко мне и бросили в мой почтовый ящик, что находится на лестничной площадке. Тебе это не кажется подозрительным?

Пожалуй, подобное может показаться как минимум странным. Ведь как-то письмо принесли. Следовательно, Шевцова пасут очень плотно. Ведь каким-то образом они узнали о том, что тот находится именно в этом доме, в этой квартире, о существовании которой знал только самый ближний круг.

Неизвестному под видом жильца дома удалось пройти в подъезд, оставшись не замеченным для наружной охраны, и бросить в почтовый ящик конверт с письмом.

– Я это выясню обязательно. Можно задать вам вопрос?

Генеральный поморщился, будто от зубной боли.

– Не самое подходящее время для любопытства. Ладно, что там у тебя?

– От чего погибла семья Елизарова?

Шевцов понимающе кивнул:

– Вертолет, в котором они летели, потерпел крушение. Бак дал течь, и они просто рухнули с большой высоты. Была создана комиссия, эксперты не исключали того, что вертолет был поврежден намеренно. Меня допрашивали, как и всех остальных, но я к этому не имею никакого отношения!.. В этом деле были еще некоторые неприятные моменты, о которых мне бы не хотелось распространяться. Вот так… Я больше не могу отсиживаться, мне нужно выходить на работу.

– Вам нельзя выходить.

– Сделай так, чтобы меня не грохнули. А теперь иди, мне надо побыть одному.

Не прощаясь, Петляков поднялся и вышел.

Гера Николаев вышел из подъезда, привычно осмотрел подступы и, не заметив ничего настораживающего, скорым шагом направился к шикарному синему «Бентли», стоящему на углу дома. На втором этаже здания проживала его двадцатилетняя любовница с восточным именем Гюзель, с которой он познакомился полтора месяца назад на открытии автомобильного центра.

Своими роскошными формами она украшала одну из американских новинок, взгромоздившись на капот, а когда он предложил девушке прокатиться на своей машине, она с восторгом согласилась. Тогда ему подумалось, что букетную стадию ухаживания придется пропустить. Так оно и случилось: победа была легкой и состоялась на кожаном кресле роскошной машины, и Николаев потом долго с улыбкой вспоминал ее раскинутые ноги в красных туфельках, которые в такт его движениям колотились по деревянной обшивке.

Поначалу он думал, что Гюзель проходной вариант, всего-то на пару часов удовольствия; мало ли какие девицы бывают на подобных мероприятиях. Но, вернувшись домой, он вдруг вновь захотел ее увидеть. Девушка даже не удивилась, когда вечером он пришел к ней с охапкой роз и предложил сходить в свой любимый ресторан. Собственно, именно с этого букета и начались их отношения, все более перераставшие в серьезные.

«Бентли», припаркованный во дворе, среди прочих автомобилей выглядел будто король в толпе нищих. Охранник, которому полагалось находиться рядом с машиной, куда-то исчез, через приоткрытое окно просматривалась только голова шофера, что-то читавшего по своему обыкновению.

«Пусть ловит попутку! – чертыхнулся Николаев. – Нечего было отлучаться! Сказано же было, что задержусь не более чем на полтора часа!»

Распахнув дверцу, он бросил в затылок шоферу:

– Давай к офису.

И нажал на кнопку подъема стекла. Тонированное стекло быстро поползло вверх, отгораживая пассажирский салон от водительского. До офиса ехать сорок минут, так что оставшееся время можно побыть самим собой. После той нагрузки, что он испытывал последние полтора часа, требовалось хотя бы немного отдышаться.