– Хочешь сказать, в ее разуме…

– Ну да! В ее разуме хранится нечто, что может оказаться настоящим оружием против наших неведомых оппонентов! Нечто, что как минимум не должно было стать известно нам, людям! Может, какая-то информация, может – некие способности, не знаю…

Но подозреваю и сильно надеюсь, что с Маринкиной помощью мы сможем ими воспользоваться. И надрать им задницу. Кстати, знаешь, что самое удивительное? Все это вовсе не противоречит нашим с тобой прошлым умозаключениям: они действительно хотят нас изучить, для чего, собственно, и затащили сначала в ту «белую комнату», а затем сюда. Вот только Маринку они, похоже, не учли, не просчитали. И теперь очень не хотят нас к ней подпускать.

– Это и есть… стратегически, что ли? – осторожно осведомился полковник.

– Ага, – кивнул я, – именно. Марина, вокруг которой столько всего завязано, как ни крути, наш главный козырь. А я? Я всего лишь средство реализации цели, не более того.

– И ты так спокойно об этом говоришь?! – возмутился Анатолий Петрович, вскакивая.

– Могу повторить, прыгая на одной ноге или стреляя в воздух из автомата, – пожал я плечами. – Только суть от этого вряд ли изменится…

– Хватит. И что дальше?

– Да вроде и все…

– Разве? Мне кажется, ты про три предположения говорил. – На память полковник не жаловался, да и старческим склерозом не страдал.

– Гм, ну да, не совсем. Вот только касается ли это именно нас, понятия не имею. А вот Даниила касается наверняка. – Я вопросительно взглянул на заметно напрягшегося сержанта: – Даниил, ты знаешь, как называется эта пещера?

– Нет, конечно, – отрицательно помотал головой Баков, – откуда? Я и на Земле-то никогда не был.

– А называется она Данильча-Коба. Когда-то давно, много сотен лет назад, здесь был тайный монастырь, названный в честь святого Даниила. Об этом мало кто помнит даже из местных или туристов, да и я в общем-то случайно узнал, но это именно так. Что все это значит, я понятия не имею, но когда ты был в пещере, твой нейрочип отказался принять команду нашего противника. Понимаешь, о чем я? Ты единственный, кто не почувствовал никакого провала в памяти, кто до последнего момента осознавал себя, кто пытался помешать реализации их плана!

– И… что? – вопрос задал, ясное дело, не Баков, а полковник.

– Ну так ведь сказал же: понятия не имею! Не, правда, не знаю, Петрович! Просто вспомнил историю этого места и связал одно с другим. А уж выводы, как говорится, делайте сами. Кстати, Данила, все хотел спросить: у тебя на Земле родственника-однофамильца не было? В двадцатом веке? – Уже задав вопрос, я неожиданно понял, сколь глупо и не к месту он прозвучал.

– Был, – неожиданно серьезно кивнул сержант, – мой прадедушка. Я, правда, не слишком хорошо это знаю, но он вроде бы жил в большом приморском городе и занимался компьютерами. И звали его в точности, как меня, даже отчество совпадало – мне об этом еще бабушка рассказывала. Вот только, как тот город назывался, не помню.

– Одесса… – мрачно буркнул я, отчего-то пряча глаза. – Блин, назвал персонаж в честь друга, называется! Даньке расскажу – хрен поверит.

– Так, значит, вы?! – Баков смотрел на меня совершенно очумелым взглядом.

– Так, значит… – согласился я. – Мы с твоим прадедом… эх, да ладно! Ну не могу я к этому привыкнуть, и все! Писал себе, писал, все нормально было, и вдруг – нате: угадывать начал!..

– Ты закончил выяснять родословные друзей-товарищей? – вклинился в наш диалог полковник. – Нет, все это, конечно, безумно интересно, но сейчас есть дела и поважнее. Согласен?

– Согласен. И так много чего узнали. Пожалуй, даже больше, чем…

– Есть еще кое-что, – вдруг произнес тот, чей голос я меньше всего ожидал сейчас услышать, – сержант Баков. – Не знаю, имеет ли это хоть какое-то значение, но там, в пещере, когда я понял, что не успею добежать до выхода, я попытался связаться с ребятами и отменить отданную их чипам команду.

– А разве это возможно – дистанционно управлять чужими чипами? – столь искренне удивился полковник, что я не сумел сдержать улыбку. Тоже мне великий знаток нейросенсорных чип-имплантов из двадцать второго века выискался!

Однако сержант воспринял вопрос совершенно серьезно.

– Ну, не то чтобы управлять, вы меня не так поняли. Настроенные на определенную частоту чипы боевой группы связаны между собой и с базовым ретранслятором каналом мгновенной мнемосвязи. Это нужно для обмена тактическими данными, получения или передачи экстренных сообщений. И частота, и вид настройки каждый раз устанавливаются по-новому, в зависимости от вида операции и характера командования. Например, мой чип командира отделения настроен несколько иначе, чем у остальных ребят. И чип комроты – тоже, с еще большими, что ли, правами. Хоть я и не в состоянии именно «управлять» чипами подчиненных, но заблокировать их или сбить настройку при необходимости могу. Ну, это делается на случай, если противник сумеет засечь рабочую частоту и взломать коды безопасности нашей мнемосвязи. Вот я и сделал. Заблокировал в смысле. Правда, реактивировать их теперь только на базе можно…