Шрифт:
– Так чего делать-то? – на удивление, не стал спорить полковник.
– Маринку от реальности изолировать, вот что! Петрович, у тебя аптечка есть?
– Как и у тебя, – пожал плечами контрразведчик, – в набедренном кармане глянь. Снаряга у всех одинаковая…
Уже не слушая его дальнейших разъяснений, я вытащил из кармана камуфляжных штанов ярко-оранжевую коробочку, открыл и выщелкнул из ячейки заполненный прозрачной жидкостью шприц-тюбик:
– Омнопон?
– Не-а, промедол, – полковник покачал головой, – этот тип аптечек комплектуется промедолом. Это что, существенно?
– Думаю, нет, – я перевел взгляд на девушку, – ну, «травку» ты, как я понимаю, пробовала, а вот как насчет чего-нибудь посерьезнее?
– Виталий Иг… Игоревич!!! – Судя по тому, как интенсивно покраснела девушка, насчет первого я угадал. Относительно второго, надеюсь, нет. – Что вы обо мне… я никогда… не…
– Не важно, – припомнив занятия на кафедре «военки», я решительно свернул шприц-тюбику «голову» и сдернул с иглы защитный колпачок, – сейчас попробуешь. Говорят, клево. Или сумеешь сама это все прекратить?
– Что все? В каком смысле прекратить? – искренне не поняла девушка, перепуганной белкой подскакивая на бревне. – Ой!!! Больно же!!!
– Не «ой», а счастливых снов, – сообщил я, выдергивая иголку из ее, гм, ну пусть будет бедра, проколотого по всем правилам военно-полевой терапии, прямо сквозь ткань камуфляжных брюк. – Не ной, уже все.
– А зачем? – с искренней обидой спросила Марина, потирая уколотое злющим писателем место. – Мне же больно-о!..
Обхватив ее за плечи, я взглянул девушке в глаза:
– Мариш, сейчас тебе захочется спать. Умоляю, не противься этому, а возьми и засни, ладно? Просто возьми и засни. Иначе мне придется вкатить тебе еще одну дозу. Так что расслабься и засыпай. Знаешь, когда мне разок в жизни делали перед операцией премедикацию, так даже понравилось. Думай о чем-то хорошем и, главное, не противься тому, что будет происходить, хорошо?
– Хорошо, – глуповато хихикнула девушка, глядя на меня подозрительно заблестевшими глазами.
Гм, а быстро ее пробрало! А то я, честно говоря, слегка побаивался, что в этом мире наши аптечки – не более чем фикция, театральный реквизит. Хотя патроны в автоматах были самыми настоящими… как и батареи в плазменных – я поежился – винтовках.
– А что… будет… происход-дить?
– Не знаю, – честно сообщил я, глядя на становящееся все более высоким небо, с каждой секундой очищающееся от туч, и ловя на себе взгляды столпившихся вокруг уцелевших людей. «Ускоренное кино» с похвальной быстротой отматывалось назад. Дождавшись, пока небосвод обретет прежнюю голубизну (секунд семь, вряд ли больше), я вздохнул и повторил: – Не знаю…
Впрочем, никакого значения для Марины это уже не имело: блаженно прикрыв глаза, девушка расслабленно опустила голову на грудь. Что ж, мой институтский преподаватель фармакологии оказался прав: алкоголь вкупе с наркотическими средствами из списка «А» дает порой весьма интересные эффекты. Например, крепкий здоровый сон. Вот и спи, Маринка! Спи – и пусть все окончится тем, с чего и началось…
И в тот же миг все изменилось.
Очень надеюсь, что в последний раз.
Очень на это надеюсь!..
«…Темнота. Ну да, конечно, темнота, было бы странно, если наоборот! Полковник ведь сам приказал погасить все фонари, а приборы ночного видения – где они сейчас? Чтобы их найти, нужно зажечь хоть один фонарь, а чтобы зажечь хоть один фонарь, нужно найти и включить прибор ночного видения. Вот такая, блин, круговая порука!
Я с тревогой прислушался к собственным ощущениям: «круговая порука» – это мне просто так припомнилось или снова господин Бутусов хулиганит? Вроде бы нет: в голове царила похвальная пустота. Ну а что темно, так чему тут, собственно, удивляться-то? Под землей всегда темно, свету тут по определению неоткуда взяться! Да и не могли мы, если так подумать, ни в какое иное место попасть: «точка расхождения» должна была быть именно под землей, возле, мать его так, шара-ретранслятора!
Закряхтев, я принял вертикальное положение. Сел в смысле. Ну не вставать же? На голове, правда, ощущалась ставшая уже привычной тяжесть спецназовской «Сферы» (бли-и-ин, что, снова?! Сколько ж я могу ее снимать-то?!), однако в который раз измерять собственной головой высоту здешних потолков мне как-то не хотелось. Подо мной ощущалась покрытая слоем мягкой пыли, усеянная мелкими камешками относительно ровная поверхность. Катакомбы. Прибыли, значится. Что ж, ура, товарищи! – шепотом, конечно, во избежание обвала.
Все тело отчаянно ныло, словно я пролежал в жутко неудобной позе целые сутки. В затекшие конечности впивались тысячи несуществующих иголочек – сутки не сутки, но несколько часов мы тут точно провалялись. В аккурат столько, сколько длилась вся наша «крымская» одиссея, надо полагать.
Ну и темнота! Пошарив по карманам, нащупал зажигалку… и зажмурился, возмущенно тряся головой:
– Ну какого хрена?! Убери!
– Из… извините, – Колиным голосом отозвалась слепящая галогеновым фонарем тьма. Луч скользнул в сторону, высветив живописно раскиданные в узком коридоре шевелящиеся тела: один, два… шесть. Все на месте: невидимый из-за бьющего в глаза света Коля, полковник, Марина, майор и оба его орла, в том числе и только что «погибший» Вадим. Живые.