Шрифт:
Тут он пошатнулся, изнуренный непривычными усилиями, опустился на пол и сразу уснул крепким долгим сном выздоравливающего, но не в меру утомленного ребенка.
Глава XII
Вот так разгром! Что же это такое? Никак нашествие иноплеменников! Царица Небесная! Святители, Никола Чудотворец! Батый, что ли, со своею ратью здесь побывал!
Мик-Мик стоял в дверях гардеробной и сокрушенно покачивал головою. Но темные глаза его смеялись помимо соли, а губы тщетно силились скрыть улыбку.
Из-за тонкой высокой фигуры студента выглядывали пять взволнованных рожиц.
Счастливчик Кира, Симочка, Ваня, Ивась и Аля с любопытством, присущим их возрасту, разглядывали царивший в гардеробной хаос и спавшего на груде лохмотьев и тряпья, как ни в чем не бывало, Орлю. Кира опомнился первый:
— Надо бабушке сказать! Он все платья попортил! О, какой злой мальчишка!
— Вот так фунт изюма! Запорожец-вояка, да и только! — не без некоторой доли восторга вырвалось из груди Ивася.
— Варвар он! Сколько добра перепортил! Денег-то, денег зря сколько пропало! — сокрушался Ваня, и его толстые румяные щеки отдувались от негодования.
— Ах, что с ним будет теперь? Неужели его посадят в тюрьму? — и нежный тихонький Аля всплеснул своими детскими ручонками.
— Ну, в тюрьму не в тюрьму, а этого оставить так невозможно. Надо прежде всего пойти предупредить бабушку, — решил Мик-Мик. — А вы, друзья мои, останьтесь здесь и Боже вас упаси сего неистового Роланда пальцем тронуть! Берегитесь — сокрушу!
У Мик-Мика была одна драгоценная особенность: он не терял ни на минуту своего веселого расположения духа. И сейчас, несмотря па всю необычайность случая, черненький студент не растерялся.
— Симочка! Отменная девица! Пожалуйте со мною! — скомандовал он.
— Ах, Мик-Мик, позвольте мне остаться!
— Ну, хорошо, только, чур, цыганенка не будить! И Михаил Михайлович вышел из комнаты.
Лишь только шаги его замолкли в коридоре, Симочка на цыпочках подкралась к собранным в кучу безобразным клочкам гардероба.
— Ах, мое розовое тюлевое платье! — вскричала она с отчаянием в голосе, увидя что-то нежное и воздушное в общей груде тряпья.
— Действительно, ваше платье. Увы, оно приказало долго жить! — с комическим вздохом проронил Ивась.
— Вам хорошо смеяться. А мне каково! Мое розовое платье! Мое бедное розовое платье!
— Не плачьте, эка важность! — становясь в позу и поднимая руку кверху, произнес Ивась. — В прежние времена люди совсем ходили без платьев, и не ревели же они!
— Не плачь, Симочка, — обнимая сестру, проговорил Счастливчик, — мне тяжелее. Ахилл пропал и, должно быть, не найдется никогда!
— Бедный Ахилл! И ему нелегко, конечно! — произнес тихонький Аля, обводя всех своими голубыми глазами.
— Господа, а что, если разбудить этого душку с разбойничьими ухватками и сразу предложить ему вопрос, куда он девал лошадь, — предложил Ваня. — Пожалуй, он скажет со сна!
— Сосна — дерево, и оно не говорит, — острил Ивась.
— Острить не время теперь, — произнес, пожимая плечами, Ваня.
— Нельзя трогать цыганенка! Мик-Мик не позволил его трогать! Вы слышали? — вмешался Счастливчик.
— Его никто не тронет! Мы только его спросим.
И, не дождавшись ответа своих товарищей, Ваня быстро приблизился к спящему на груде тряпья мальчику и, наклонившись к нему, произнес громко:
— Эй, полупочтенный, как тебя, проснись!
В одну минуту Орля был на ногах. Испуганно вытаращенными глазами он смотрел на детей, ничего не понимая.
Но вот румяный толстый мальчик положил ему руку на плечо и неожиданно спросил:
— Где лошадь?
И вмиг Орля понял все. На его испуганное лицо набежала мрачная тень. Глаза засверкали. Он смерил ими Ваню с головы до ног и сжал кулаки.
Толстенький Курнышов не смутился.
— Ты погоди! Не дерись! Драться после будешь. Ты лучше скажи, куда лошадь девал?
Молчание ему было ответом.
— Пожалуйста, мальчик, скажи… Это моя лошадь… Я ее хозяин, — вмешался Кира, выступая вперед.
Чистенький, беленький, нарядный мальчик произвел неожиданное впечатление на Орлю. Внезапная злоба загорелась в нем снова и обрушилась на этого хорошенького мальчика, осмелившегося заявить ему об его праве на красавца коня.
Орля вытянулся во весь рост, изогнулся, как кошка, и, взмахнув руками, бросился на Счастливчика.