– Посольство от жабьего короля, говорите?
– просвистел воздух, будто заговорила пустотелая флейта, - И что же нам хочет сказать жабий король?

Рамиро дернулся, ища глазами говорящего, и услышал, как рядом шумно выдохнул Комрак - она сидела прямо перед ними, но внимание никак не хотело сосредоточиться на ней, соскальзывало, смещалось, уплывало. Пока она не заговорила, Рамиро не замечал ее.

– Мы уполномочены передать вашим Величествам письмо от его Величества короля Эртао Астеля с предложением о мирном соглашении. Пожалуйста, ознакомьтесь.

Рамиро достал из кожаной папки грамоту и с поклоном протянул ее Королеве. Вернее, в ту сторону, где она сидела. Парадокс, но Рамиро было легче воспринимать ее присутствие не заставляя себя удерживать внимание на ее фигуре и лице. Она не была незаметной - она просто не вмещалась в человеческое сознание. То, что могло ухватить восприятие, было лишь малой толикой ее внешнего образа - пересвеченное пятно, в котором инвертированными фрагментами проступали голова, плечи, вьющиеся, как от ветра, волосы, черты лица - светящиеся щели глаз, ноздрей и неподвижных губ.

Грамота повисла в протянутой руке. Никто не пошевелился. Наконец Герейн потянулся через стол и взял грамоту.

– Брат мой король Найфрагира предлагает освободить Авалакха и его сородичей, потому что это единственная возможность прекратить войну с Полночью, - Герейн пробежал глазами письмо и посмотрел на Королеву, - Они не претендуют на Стеклянный Остров. Как только фолари будут освобождены, Эртао Астель уведет свой флот.

– Вран, - произнес бесплотный флейтовый голос, не разомкнувший Королевиных губ, - Я настаиваю, чтобы скатов перевели сюда. Займись этим и очисти море.

– Но, госпожа моя!
– воскликнул Герейн, - Слово короля, они уйдут и займутся Полночью. К слову Астеля я добавлю свое.

– Нас пытаются отвлечь, Рэнни, - сказала Королева, - Ты сам все понимаешь. Я держу жабу за горло и вымести мусор с нашего порога прошу Врана и тебя. Но если ты так обеспокоен судьбой твоего так называемого брата, то пусть послы предупредят его - скаты Врана вычистят море, а с летучей жабой покончу я. Если жабий король имеет хоть немного ума, он отступит или сдастся.

– Король Эртао не отступит!
– зло прошипел Комрак, но его не услышали.

– Я повторяю, госпожа, - прогудел Вран, рассматривая свои руки, сцепленные на столе.
– Я занимаюсь очисткой моря и неба вокруг Острова. Чтобы очистить Стелянный Остров от Полночи, скаты мне не нужны.

– Полночь уйдет, как только уйдут найлы!
– голос флейты стал пронзительнее.

– Как только я вычищу Полночь, я займусь второстепенными делами.

– Вран! Ты у смертных научился подменять смыслы? Скаты нужны мне!
– краем глаза Рамиро увидел, как Королева разворачивается к волшебнику, - Что ты хочешь за скатов, Вран? Последнее желание? Кровь сердца? Голос бездны?

День стоял за плечом Королевы и смотрел на левое ухо Рамиро. Или на правое. В споре он не участвовал.

Вран помолчал. Потом перевел взгляд на дочь.

– Мне это все не интересно, - отрезала Мораг, - Рэнни прав, нас стравливает одна сволочная ферворская тварь, а мы и рады перегрызться. Я не намерена плясать под ее дудку. Скатов не дам.

Вран поднял бровь и развел широкие, темные как камень ладони.

– Скаты принадлежат Мораг, - пояснил он, - я отдал ей ключи и пароли, когда был вынужден вернуться в Сумерки.

– Мораг, дитя мое, - пропела флейта.

Мораг скривилась.

– Слава идолам, не твое! И я тебе не подчиняюсь. Так что про мечты выжечь одним махом пару-тройку тысяч людей можешь забыть. У меня совсем другие планы на Серпа и Серого Котика.

– Мораг, - Герейн перехватил ее взгляд и покачал головой.

– Что - Мораг?
– она уперла кулаки в столешницу и выпрямилась, - Я - Мораг. Ненавижу эту вашу дипломатию. Мне с самого начала не нравилась вся эта затея с фоларями. Я, конечно, явилась вместе со всей командой, но участвовать в разборках двух злобных самодур не собираюсь и не буду. Нальфран та еще сучка, но явилась все-таки за своим, а ты, госпожа Королева, уйму лет чужими руками жар загребала, а теперь хочешь на чужом горбу в рай въехать. Вот тебе!
– Мораг оттопырила средний палец и сунула его прямо в сияние.

Рамиро и Комрак выпали из шатра братьев-королей, держась друг за друга. Изнутри доносился словно бы свист ветра и человеческие крики, мелькали пятна света и еще шел тугой тяжелый гул, который издает штормовое море, кидаясь на скалы. Смуглое лицо Комрака, как всегда, ничего не выражало, а Рамиро зажимал руками уши. Красноволосый дролери, ожидавший у входа, встревожено шагнул к ним навстречу.

– Не будет она нас слушать, - зло сказал Рамиро.
– Ни нас, ни Астеля, ни короля Герейна, ни Врана, ни черта в ступе. Спасибо, Вереск, не надо нас провожать, мы сами дойдем, не затрудняйся.