Микки едва успел ответить на приветствие, как чья-то тяжелая, властная рука опустилась Джеку на плечо. Сибирцев вывернулся и провел прием. Герман парировал. Теперь они разминались таким образом при каждой встрече.

— Голова. Печень, — быстро говорил Крофт, нанося последовательно удары.

Джек отразил атаку и сам перешел в наступление, широким круговым движением поевшая ногу в голову Германа.

— Однако! Ты растешь на глазах, — резко и невысоко подпрыгнув, Герман сделал полный оборот и ударил Джека в скулу внешней стороной ноги.

Помогая Сибирцеву подняться, старший оперативник пошутил:

— Держать надо удар.

— Иди ты… — огрызнулся Джек, потирая ушибленное место и болезненно морщась.

— Уже иду. А ты сбегай-ка, посмотри, что я собрал с грядок, и тащи на кухню.

И Герман, насвистывая, направился под душ.

Когда сели за стол, Герман, видя, что Джек все еще трет щеку, участливо спросил:

— Неужто все еще болит? А знаешь, в чем твоя ошибка? Ты себя неправильно оцениваешь.

— Угу, — хмыкнул Джек, — я чемпион, только после встречи с тобой позабыл об этом.

— Н-да… Умишка бы тебе еще чуть-чуть… — Крофт с сожалением посмотрел на Сибирцева, как смотрит покупатель на понравившийся костюм: всем хорош, да размер не тот. — Учись оценивать и себя, и противника. У меня, например, длинные руки, а ноги коротковаты. Да и сам я потяжелел. Поэтому мне удобнее атаковать со средней и близкой дистанции. А у тебя — длинные ноги, широкий шаг. Держи меня на расстоянии — и все. Ты же все время пытаешься меня копировать, вот и получаешь по уху. Прикинь-ка, например, способности твоей подруги Эллы.

— Средняя дистанция, — неуверенно пробормотал Джек, — длинные ноги, а руки небольшие.

Крофт сокрушенно вздохнул.

— С ее массой на средней дистанции делать нечего. Оптимальный для нее вариант — бой в воздухе ногами. Ну, с тобой-то она на любой дистанции справится.

— А с тобой? Ты не хочешь с ней сразиться?

— Я не самоубийца. Она ведь и у нас преподавала, и все ее до смерти боялись.

— У вас? — Джек разинул рот от удивления, — она же не старая…

— Эх ты, знаток женщин! Ей под максимум. А кстати, напомни-ка мне, как она тебя в «космосе» обезвредила?

Джек нехотя пересказал недавнее занятие в бассейне. Крофт внимательно выслушал его и задумчиво произнес:

— Все-таки стареет Элла, хитрить начала…

— Что ты имеешь в виду?

— А почему ты оказался в катере без скафандра? Какой дурак, скажи, пойдет в разведывательный полет в комбинезоне? Ты просто физически не успевал его надеть. Ну, понятно, скорость у нее уже не та. Вообще ты на эти космические глупости силы не трать. На моей памяти ни один катер в Систему не пытался проникнуть. Занимайся лучше оперативной подготовкой, психологией, алгоритмом действия. Эти вещи всегда пригодятся.

— Герман, а ты нашего инструктора по ОП знаешь? Правда, что он был в больших чинах?

— Правда. Бывший мой шеф, начальник отдела. Между прочим, бригадир. Да я тебе как-то говорил о нем. Вот уж действительно Мастер. — Последнее слово Герман произнес так, словно оно начиналось с большой буквы. — Я по сравнению с ним так, пузырь… А ты знаешь, как я в топографы угодил? Мастер еще тогда, циклов десять назад, уверен был, что нам много придется работать на Бэте, вот он и отправил меня в ВКШ — Высшую космическую школу. Он ведь меня с детства знает. А в ВКШ и сейчас топографов готовят. Ну а параллельно я и в нашем Учебном центре занимался. Ох и досталось же мне! Когда на Болото попал, не поверишь, впервые за все время службы человеком себя почувствовал.

Герман улыбнулся и встал, считая разговор оконченным.

— Подожди, — дернул его за куртку Джек, — а что же сейчас твой Мастер не у дел?

— Обычная история, — ответил Герман, заметно помрачнев. — Не поладил кое с кем, вот и на пенсии, вас натаскивает…

И Герман заговорил о хозяйственных пустяках, демонстративно меняя тему разговора.

Первые дни после ареста Кича Мацуда, несмотря на внешнее спокойствие, буквально не находил себе места. Кич болтать не станет, твердил он себе, не тот человек. Глубокое энцефалозондирование? Ну и что? Да пусть Федерком вытянет из Кича все его тайные мысли, вытянет — и утрется! Мысли к делу не пришьешь. А вот главного — операций, идущих через Сянцзы, — Кич не знал. Потому концов у Федеркома быть не может.

И все-таки Мацуде было не по себе. Внешне это проявлялось только в том, что взгляд его стал менее открытым да резче выделялись скулы на смуглом лице. Но эти перемены мог заметить лишь очень близкий человек. Для остальных же Рауль Мацуда оставался прежним, в меру общительным, добропорядочным, стареющим бизнесменом, исправно платящим налоги.

Раз в декаду Мацуда в сопровождении бесцветной жены и двух взрослых сыновей, не унаследовавших, к сожалению, его деловой хватки, появлялся в Клубе предпринимателей своего сектора. По-прежнему видели его в маленькой кофейне за традиционной чашечкой кофе — уже давно единственной.