Лирика
вернуться

Аргези Тудор
Шрифт:

НА ГРАНИ ДНЯ И НОЧИ

День голубой всплывает в окне из синей ночи. И холодно и тихо трепещет занавеска. В грудь ночи свет вступает так хрупко, так нерезко. Вместилось небо в стекла, как бы в горшок цветочный. Не сплю в гнезде вселенной, на страже досветла Со звездами стою, вдыхая ночи холод. И молод я опять и отрешен от зла, Ведь время все звончей течет в свой длинный желоб. Когда ушла надежда, когда она пришла?

ДОБРОЕ УТРО, ВЕСНА!

Весна! Ты с моею родимой страною Встречаешься, будто с сестрицей-весною, Ты — юная вечно, она — молодеет, В своих перекрестках зеленых свежеет. Погодою тихой, безмолвным приветом Встречает тебя, озаренная светом, Встречает тебя по-иному, чем прежде,— В почти паутинной тончайшей одежде, Расшитой колосьями, маком снотворным, Расшитой плющом молодым и проворным, В душистых цветах, в васильковых узорах Встречает тебя на зеленых просторах… У ней на плече для сестры ненаглядной Кувшин с ключевою водою прохладной. Она угощает сестру дорогую Водицей, что сладостнее поцелуя. Минувшие годы тебя здесь поили Слезами и кровью, отравой бессилья. Был мечен твой памятный путь не цветами — Он мечен могилами был и крестами. Весна вечно юная, дай же навечно Сестре своей руку в день встречи сердечной. В преддверье надежды, в канун возрожденья Встречаетесь вы — две весны, два цветенья.

КАК БУДТО…

Ты книгу отложи, — твои смешались строки, Но различишь, что в их душистом соке Вверх поднялось, что опустилось вниз. Теперь попробуй, разберись — С тремя струнами скрипка иль с семью? И в книгу ночь сошла твою, Как в сад и в дом. Все в забытьи. И чувство мечется, не находя пути, Как залетевший мотылек — Из книг иных, иных ночей и строк…

ВОЗВРАЩЕНИЕ К БОРОЗДЕ

Земля страны моей, земля моя, Ты помнишь ли меня? Шаг слышишь? Это — я. Потомок пахарей, бродил я меж людьми. Благая, недостойного прими! Я странствовал, настранствовался вволю, Через границы шел к большому морю. Со мной свирель и пес, мой страж надежный, И острый нож, товарищ мой дорожный. Ведь я отцом был издавна научен Нож без ножон носить на всякий случай. И я не зря в тебе остался бороздою. Поспешностью тесним, прижат нуждою, Я черенки привил колючкам и репью. Земля, прими меня на грудь свою! Блуждал я в мире деревом бездомным. Но вдруг рождал я плод румяный и огромный, И я бывал счастлив, когда он созревал, От счастья молодел и тут же горевал. И дерево мое, когда плоды вздымало, Терпело боль в корнях, корнями изнывало. Свет звезд чужих ловил ветвями я, Но корни проросли в тебя, земля моя!

«Навеки уходя, не позабудь…»

Навеки уходя, не позабудь Из радостей своих чего-нибудь. Возьми с собой и томики поэта, Которые читаешь до рассвета, Не оставляй и грусти той, Что стелется над каждою строкой. Котенка и щенка, края покинув эти, Ты тоже не забудь. Ведь холодно на свете… Малютка мама сказочной мечты,— Сиротами не оставляй цветы.

ГРЯДУЩИМ ПОКОЛЕНИЯМ

А дружба остается, когда ты сам уже исчез, И нет тебя, но, исчезая, ты начал вдруг расти, как лес. Не упусти же часа, Чтобы от праха твоего земля не отреклася. Пусть из того, чем ты владел — будь это речь иль камень,— Останется хоть уголек, когда погаснет пламень. Искусство! Я, дружа с тобой, испытывал мученья. Ну что же, не щадить певца — твое предназначенье. И потому, искусство, в любом хорошем деле Твоя душа и имя себя запечатлели. И в память дел подобных Пусть люди помянут тебя в своих молитвах добрых. Ведь без святого рвенья, и жалости, и пыла Ты б доброй памяти людской себе не заслужило. Но если твой огонь обманно был зажжен, То все равно погаснуть должен он.

МОЙ ЧЕЛОВЕК

И наделен я телом прямым, как стройный стебель, Тревожным, словно трепет, и легким, словно взмах, И, устремленный в небо, но не бывавший в небе, Я пробую пространство, качаясь на носках. Должно, была задумка — и не пристало мешкать — Мне дать дорогу к звездам, свои исполнить сны, Ведь если сотворен я природой не в насмешку, Тогда зачем от тверди ступни отделены? Будь я к земле прикован корнями, как запретом,— Подкошенный годами, я б рухнул на корню, Негаснущую искру блуждающего света Не гнал бы в бесконечность, как я сейчас гоню. Ступаю по шипам я, по камню и железу, Терплю искус полета, не мысля о конце. Ведь для самой природы нелеп и бесполезен Тот жемчуг, что искрится в захлопнутом ларце.

СОСНА

Ты помнишь ли, сосна, как пышно-величава Была весна твоя и солнечная слава? Как царствовала ты над небом и землей? Ты помнишь ли, сосна, расцвет могучий свой? Усталый сокол знал, свершая свой полет, Что на ветвях твоих он сладко отдохнет. Любила ты зверьков забавные проделки, И в зелени твоей всегда ютились белки. Быть может, помнишь ты, как, слышимый едва, Твой шум подсказывал мне нужные слова? Сплетала ты ветвей полуденные тени, И тайну я постиг созвучий и сплетений. Прекрасна ты была, как стройный кипарис, И с музыкой твоей стихи мои слились. С какой же это все ты вспоминаешь мукой! Теперь ты мрачный столб, безжизненный, безрукий, И соколы, кружась и свой ища приют, В твоих мощах святых тебя не узнают.