Лирика
вернуться

Аргези Тудор
Шрифт:

ПОЛНОЧЬ

В лунный свет сады оделись. На церковном шпиле встретясь, Звездочка и юный месяц Друг на друга загляделись. А на небе звезд без счета — Умных, ласковых, веселых,— Словно бесконечный полог Звездной гладью вышил кто-то. Сплошь, от края и до края, Как трава в степи весенней, В россыпь звездного цветенья Разодета высь ночная. И пока земля под нею Меж курятников стареет, Звездный купол гордо реет, Ночь от ночи молодея.

ПЕСНЯ («Я тщетно защищался и выбрался из боя…»)

Я тщетно защищался и выбрался из боя. Изломано, разбито мое копье стальное. Меж нами — земли, воды, и нет числа преградам, Но мы повсюду вместе, и ты со мною рядом. И по любым дорогам, всегда, во все края — Ты следуешь за мною, о спутница моя! Когда же мне напиться в пути не удается — Ты черпаешь мне воду ладонью из колодца. Или, раскрыв одежды, мечтаешь, может быть, Меня не из колодца, а грудью напоить. К источнику склоняешь ты голову свою, Чтоб вместе пить со мною искристую струю. Повсюду пребываешь подобно легкой тени, Тебя лучи разносят и запахи растений. Полны твоим молчаньем все шорохи, все звуки, Они — в молитвах, в бурях, в словах любви и муки. Меж нашими скорбями потеряна граница. Ты в том, что умирает, и в том, что вновь родится. Далекой оставаясь, ты — рядом, ты — со мной… О вечная невеста, тебе не стать женой!

ИЗОБИЛИЕ

Он начатую борозду повел До неба самого от очага в деревне; Когда посмотришь, кажется, что вол Его из камня, он — из бронзы древней. Пшеница, кукуруза, рожь, ячмень — Зерна не потеряют урожая, И лемех плуга блещет целый день, На поворотах солнце отражая. Сталь землю подымает с глубины, Распаханной с надеждою и злобой, Пока осколка с темной вышины Не сбросит в поле месяц гололобый. А черный тополь, к небу устремлен, Вечерние растягивает сети, И нити, будто с горних веретен, По небу протянулись в алом свете. Молчание, как будто начат год. Ты к прошлому не обратишься взглядом. Тень бога меж волов твоих идет, И видишь ты, что он с тобою рядом.

EX LIBRIS [2]

Хвала тебе — твой замысел хорош И выражен красиво и чеканно. О книга, ты — цветок благоуханный, В руках моих, как ландыш, ты цветешь. Ты — словно скрипка: все неотвратимей Зовет куда-то тонкая струна. Не истина ли здесь воплощена, Начертанная буквами святыми? Вот человек берет простую грязь, В нее вдохнув мечты и ароматы,— И наконец из дымки розоватой Нисходит к людям призрак, воплотясь. Но бесполезно чудотворство это, И жертву он напрасную принес: Ни на одни мучительный вопрос Ты, книга, не даешь ответа.

2

Из книг (лат.) — книжный знак, художественно исполненный ярлычок с именем владельца книги.

ПСАЛОМ («О нет, я не прошу тебя помочь…»)

О нет, я не прошу тебя помочь В моем страданье сумрачном, как ночь! Затем, затем лишь я тебя тревожу, Чтоб чаще вразумлял меня ты, боже! С тех пор как Новый создан был завет, Не преступал ты мира слез и бед — А дни летят, столетья канут в вечность Здесь, под тобой, под бездной этой млечной… Когда волхвы пошли на свет звезды. Не обделил их мудрым словом ты. Когда Иосиф начал путь неблизкий, Нашел ты и его в заветном списке И ангела просил к нему сойти, Чтоб старцу быть наставником в пути. В те давние века вассалы бога О нас еще заботились немного,— Так почему же ныне, всеблагой, Пренебрегаешь ты моей мольбой?

ПСАЛОМ («Я, словно дичь, тебя подстерегаю…»)

Я, словно дичь, тебя подстерегаю, Хочу поймать и взвесить на весах. Убить тебя? Или склониться в прах? Я в думах о тебе изнемогаю. Ты сокол мой! Прекрасней нет мечты. Тебя ищу я тщетно и упорно — Ведь, не проверив, не могу позорно Тебя на землю свергнуть с высоты. Для напряженной мысли нет покоя — Ты дух всесильный или жалкий прах? Мелькаешь, словно тень, в моих глазах — Так видит звезды бык на водопое. Моих исканий тщетных не учесть… К решительному приступая бою, Хочу я быть поверженным тобою, Чтобы, нащупав, завопить: «Он есть!»

АРХЕОЛОГИЯ

Моя душа хранит с минувшим связь, Я вижу прошлое за слоем пыли… Во мне веков останки опочили, Меня об этом не спросясь. Так, некогда поверженные ниц, В слепой земле, беспамятством объятой, Лежат вповалку груды древних статуй, И дремлет множество гробниц. Там эпитафий гул разноязыкий И надписей давно затихший зов. Там время отделилось от часов, Как легкий запах — от гвоздики. Но чей-то голос, немоту сломив, Врывается в наш говор повседневный, И этот голос, медленный и древний, Опять во мне сегодня жив. Внезапно наступает пробужденье, С далеких тайн срывается покров. И вижу я основы всех веков И бодрствую на крайней их ступени.

В ТИСКАХ ТОСКИ

Постарел ты, паренек, От стихов, от страстных строк. Монотонно ночью лунной Для тебя бряцают струны. В мире казни и кресты, Но жемчужной нитью ты Вышиваешь на шелку О дроздах свою тоску… Раны сердца серебря, Ты вздыхаешь: «Ох, заря!..» Стал твой разум рубежом Между богом и ослом. Я сражен, отравлен ею, Надрываюсь и глупею, Я сгораю, а она, Словно призрак, холодна. Это маленькое тело Мною властно завладело. От терзаний и тревог Я смертельно занемог. Как, тоскуя и любя, Я теперь приду в себя? О, хотя бы раз еще К ней прижаться горячо! Пусть солжет мне: «Я твоя!» — Извиваясь, как змея… Тяжко мне, и оттого-то Я стихи пишу без счета. Ты, перо, про боль души Кровью сердца напиши. Вдруг прочтет она — как знать? — И придет опять…