Ему показалось, что прошел час, прежде чем появился брат, хотя на самом деле, прошло всего пять или десять минут. И как только парень вошел в комнату, Трэз слегка зафиксировал странный запах, исходящий от него: это была женщина. Но не важно.

— Что за черт, айЭм? — потребовал он объяснений. — Как будто мне не хватает других проблем?

— Остынь. Я хотел посмотреть, нет ли записей об окостенении в лечебных журналах. Я просто метнулся туда-обратно…

— Как? С кем ты договаривался?

— Я сам все сделал.

— Чушь собачья.

— Трэз, без обид, но зачем ты тратишь на это все свое время? Я вернулся…

— Это был с'Экс? Ты использовал с'Экса? — Когда айЭм не ответил, он вскинул руки. — О, да ладно? Ты прикалываешься…

— Успокойся.

— Успокоиться!? Ты не думаешь, что это было чертовски глупо с твоей стороны обратиться к палачу Королевы? От которого я откупался последние девять месяцев десятками продажных девок? Это ли не безответственно с твоей стороны, учитывая, что они хотят вернуть меня во Дворец?

— Знаешь что? Я не собираюсь обсуждать это с тобой. Я не…

— Да хрен бы не так! Ты подвергал нас обоих опасности! Они могли использовать тебя как заложника…

— Они не стали…

— Чтобы вернуть меня туда для обслуживания чертовой принцессы! Ты сказал мне, что у меня есть время до окончания траура, и что это всего три дня, а у меня здесь полно дел! Меньше всего мне нужно, чтобы ты отмочил что-нибудь…

— Трэз, я знаю, что ты занят Селеной. Я понимаю. Но ты понятия не имеешь…

— Понятия не имею? Что, если бы они тебя схватили? Что, если бы АнсЛай пришел ко мне со словами «у меня твой брат, пришло время тебе жениться»? Ты хоть на секунду задумался, в какое бы положение ты меня поставил? Либо ты и свобода или же не возможность быть с Селеной до конца ее жизни? Что за хрень…

По какой-то причине настроение айЭма резко изменилось. Мужчина застыл на месте и посмотрел Трэзу через плечо, и мгновенно побледнел.

Трэз замолчал и закрыл глаза. И прежде, чем обернулся, уже знал, кого увидит в дверях спальни.

Да. Селена стояла в дверном проеме, бледная, как привидение.

— Ты женишься? — тихо спросила она. — Через три дня?

айЭм тихо выругался. Получилось все именно так, как ни в коем случае не должно было.

И даже хуже, когда Селена шагнула вперед, ее походка была такой, словно ноги отказывались ей служить.

— Что ты… — Она остановилась перед Трэзом. — Ты собираешь взять в жены ту женщину через три дня?

Пора уходить, подумал айЭм. Этим двоим определенно было о чем…

— Нет, — произнесла Селена, когда он прошел мимо нее. — Останься.

Словно хотела, чтобы он заполнил пропуски, если ее мужчина что-нибудь предусмотрительно опустит в своем рассказе.

— Что происходит? — потребовала она ответа.

Даже если Трэз и выглядел застигнутым врасплох мгновение назад, то сейчас он казался спокойным как бетонное изваяние.

— Это неважно.

— А я слышала совсем другое. И прежде, чем вы обвините меня в подслушивании, скажу, что вы двое орали так громко, что вас невозможно было не услышать.

Потерев коротко стриженую макушку, он заходил кругами.

— Селена…

— Ты женишься?

— На нас с тобой это никак не повлияет.

— Напротив. Еще как повлияет.

Когда последовало тягостное молчание, айЭм подумал «да похрен на все»:

— Его продали наши родители, когда мы были совсем младенцами, Королеве Территории… в качестве принца-консорта для наследницы престола. Так было предначертано в его астрологической карте. Он сделал все возможное, чтобы этого избежать, и злится на меня, потому что я — его ахиллесова пята. Он просто на волосок от помешательства, вероятно, потому, что реально очень сильно о тебе беспокоится, и ничего не может с этим сделать.

Когда они оба посмотрели на него, он пожал плечами.

— Какая разница. Я смотрю Доктора Фила, когда долго не могу уснуть.

— Это правда? — спросила Селена.

— Да. — Трэз подошел и сел на кровать. — Я не рассказывал тебе, потому что… если честно, как он сейчас сказал, не важно, что они сделают за эти три дня, я не собираюсь жениться на незнакомой мне женщине, чтобы помочь ей проложить путь к престолу. Этого просто не произойдет, независимо от того, есть ли ты в моей жизни, проживешь ли ты со мной еще сто дней или тысячи лет.